Ральф 124С41+
Шрифт:
Учёный ежечасно наблюдал за телом девушки, раз в сутки проверял её кровеносные сосуды. Он делал это при помощи очков из платино-бариевого арктурия, обладавшего теми же свойствами, что и устаревший экран рентгена. Поскольку все сосуды были наполнены бромистым радием-К, который, как и обычный радий, воздействовал на очки из платиново-бариевого арктурия, было нетрудно просмотреть каждый сосуд.
Невидимые лучи (такие же, как рентгеновские), исходившие из раствора бромистого радия-К, в кровеносных сосудах Элис показывали Ральфу, в каком они состоянии.
Оно оставалось удовлетворительным, зато изменения, медленно,
Уныние Ральфа росло с каждым днём, и по мере того, как тянулись нескончаемые часы ожидания, надежды на возможность воскресить его наречённую тускнели и слабели. Впервые с тех пор, как учёный покинул Землю, с ним приключился приступ пространственной болезни.
Это одно из самых неприятных ощущений, какое может испытывать человек. Не все подвержены этой болезни, приступы которой продолжаются двое суток, после чего никогда не повторяются.
На Земле тяготение оказывает известное давление и на мозг. В космическом пространстве, где практически отсутствует притяжение, это давление исчезает.
Вследствие этого мозг, не испытывая привычного давления, слегка расширяется во всех направлениях, точно так же как воздушный шар утрачивает свою грушевидную форму и становится круглым, когда аэронавт с него спрыгивает, чтобы спуститься на парашюте.
Расширение мозга вызывает пространственную болезнь, первым признаком которой является приступ сильнейшей меланхолии и уныния, за которыми следует мучительная и болезненная тоска по Земле. На этой стадии больной испытывает чрезвычайные моральные муки, отражающиеся на его зрительных нервах; он видит всё перевёрнутым вверх ногами, словно глядит через линзу. Необходимо принимать большие дозы силгатола, чтобы предупредить возникновение мозговой горячки.
Через двое суток болезнь прошла, однако не бесследно: Ральф чувствовал сильную физическую слабость и разбитость, сопровождаемые приступом депрессии. В такие минуты его страшила окружавшая беспредельная бездна — её неизмеримость словно давила на учёного всей своей тяжестью. Окружавшая звездолёт нерушимая тишина действовала угнетающе. Всё вокруг казалось мёртвым — таким же мёртвым, как это неподвижное, молчаливое тело, когда-то, очень давно, как теперь представлялось ему, бесконечно любимое им.
Ральфу чудилось, что сама природа мстит за его дерзкое вторжение в её владения. Он осмелился посягнуть на законы жизни и смерти, изменяя их по своему произволу, и вот наступило возмездие: живая смерть, прикованная к живому мертвецу.
В такие минуты ему приходилось бороться с приступами безумного страха и отчаяния.
В промежутках между этими припадками его охватывала летаргия — он часами сидел неподвижно, устремив потупленный взор в одну точку. С провалившимися потухшими глазами, исхудалый и апатичный, он скорее походил на помешанного, чем на человека в здравом рассудке.
И всё же титаническая сила воли учёного проснулась, когда звездолёт оказался в сорока восьми часах полёта от Земли; он стряхнул с себя сковавшую его летаргию и подготовился
Теперь он находился уже близко от Земли; посредством радиоаппарата он связался со своей лабораторией и ежечасно с ней переговаривался. Учёный чётко и ясно давал необходимые указания и вскоре удостоверился в том, что всё подготовлено для предстоящей операции.
Звездолёт Ральфа опустился на верхнюю площадку башни спустя шестьдесят девять дней после его вылета отсюда. На него произвело сильное впечатление, что флаги на мачтах в городе были приспущены. Не было и обычного оживления. Движение на улицах приостановилось, в небе не было видно воздухолётов. После прибытия Ральфа вся деловая жизнь замерла на десять минут. Так город выражал ему своё соболезнование.
Элис перенесли на операционный стол в лаборатории Ральфа и 16К 5+, величайший хирург планеты, приглашённый для этого случая, приготовился к операции. Ральфа поместили на операционный стол по правую сторону Элис. С левой — лёг Клэоз, её любимый двоюродный брат.
Вскрытие артерий Элис и выкачивание из них раствора бромистого радия-К заняли всего несколько секунд. Затем два помощника промыли кровеносные сосуды обильным количеством воды с антисептическими солями. В это время хирург вскрыл артерии у Ральфа и у Клэоза и вставил в них гибкие трубки. В следующее мгновение их кровь быстро потекла через эти трубки в кровеносные сосуды Элис.
Одновременно третий ассистент давал Элис кислород, а четвёртый электрическим током ритмически стимулировал деятельность сердца.
Не менее энергично стали возбуждать её мозговую деятельность при помощи мощных лучей Ф-9. И вот, в то время как Ральф и Клэоз теряли кровь и становились всё бледнее, тело Элис начало постепенно приобретать живой вид, оставаясь при этом по-прежнему недвижным. Когда в кровеносные сосуды Элис было перелито достаточное количество крови, хирург зашил вскрытые артерии у Ральфа и Клэоза. Юноша потерял сознание во время переливания, но учёный, как ни ослабел, концентрированным усилием воли удерживал себя от обморока.
Хирург 16К 5+ распорядился перенести Ральфа в соседнюю комнату, но учёный не согласился, и его оставили на месте. Он даже попросил приподнять его на подушках, чтобы он мог следить за тем, как будут возвращать Элис к жизни. Его просьба была удовлетворена.
Прошло уже более двух часов с минуты, когда Элис положили на операционный стол, а она всё ещё не подавала признаков жизни. Неизвестность становилась гнетущей не только для Ральфа, но и для остальных присутствующих.
Потерял ли он её навсегда? Суждено ли ему увидеть её живой?
Знаменитый хирург и его ассистенты делали всё, что было в их силах. Были использованы все средства, способные оживить бездыханное тело, однако безуспешно…
По мере того как одна попытка за другой оказывались безрезультатными, лица у всех мрачнели. В лаборатории воцарилось гнетущее молчание, изредка нарушаемое короткими указаниями, вполголоса делаемыми хирургом.
В момент, когда казалось, что потеряна всякая надежда, Ральф сделал одному из ассистентов знак подойти. Он мог говорить только шёпотом, настолько тихим, что трудно было разобрать его слова, однако, как только он кончил говорить, ассистент быстро подошёл к хирургу и передал ему на ухо сказанное Ральфом.