Раи?ский
Шрифт:
Я опускаю руку, необъяснимо смущенная, и следую за ней, пока она ведет меня через кампус. Это место довольно похоже на Ангелвью по структуре и внешнему виду, но повсюду развешаны школьные цвета Равенвуда, изображенные на баннерах на фонарных столбах и на гребнях перед зданиями.
Кристин ничего не говорит мне, пока мы идем в библиотеку и заходим внутрь, но я на самом деле не возражаю. У меня такое чувство, что у нас все равно было бы не так много общего.
Она ведет меня в заднюю часть здани, указывая на пустой
— Хорошо, ты можешь свободно распоряжаться этим местом, — объясняет она, хотя, глядя на нее, я могу сказать, что она уже готова сорваться с места и уйти. — Библиотекари знают, что нужно дать тебе доступ, и я думаю, что когда ты закончишь, ты сможешь уйти отсюда самостоятельно.
Черт, я не ожидала, что мне так повезет. Я решила, что мне придется уворачиваться от какой-нибудь няни, чтобы получить информацию, которую я действительно хотела.
Я качаю головой.
— Да, звучит неплохо.
— Круто. Увидимся.
С этими словами Кристин поворачивается и уходит, обернувшись всего один раз, чтобы снова посмотреть на меня, а затем я остаюсь одна, чтобы делать то, что я захочу.
Я не теряю ни секунды и сразу принимаюсь за работу, обшаривая полки в поисках старых студенческих записей, ежегодников, вообще всего, что могу найти.
Я сорвала джекпот.
На самом деле, я ожидала несколько дополнительных лакомых кусочков, но вместо этого я обнаружила старых соседей по комнате, награды, учебники и даже несколько интервью со звездными спортсменами и учениками, опубликованных в школьной газете.
Все, что я открываю, рисует картину двух удивительно талантливых сестер, которые жили с разницей в семь лет и происходили из семьи среднего класса, которой на самом деле было на них наплевать. В то время как их семья не купалась в деньгах, Элеонора и Александра Мэллори держали весь мир у своих ног, потому что они были прекрасны и блестящи.
И за одну ночь все это было отнято.
Я нахожу несколько фотографий Джеймсона Анжелла и жениха Норы, моего отца, на нескольких танцах и мероприятиях, открытых для студентов Ангелвью. Я пристально смотрю на одну из них, на которой Нора и Бенджамин вместе танцуют на танцполе, обнимая друг друга. Они выглядят такими счастливыми и влюбленными, что у меня даже сердце болит. На заднем плане Джеймсон, и он выглядит… задумчивым.
Почти злым.
Хотя почему? Почему он отвернулся от своего друга, если то, во что верит Нора, правда? Зачем пытаться убить нас всех?
Пока я роюсь в библиотеке, мой телефон непрерывно жужжит, но я игнорирую его. Я слишком сосредоточена на своих исследованиях чтобы меня беспокоили, и, скорее всего, просто Сэйнт сходит с ума, желая знать, где я, как преследователь, которым он является.
После того, что должно быть примерно двадцатым текстом, я хватаю свой телефон, намереваясь включить «Не беспокоить», но его сообщение
Сэйнт Анжелл: Я отслеживаю твой телефон. Иду за тобой.
Я издаю раздраженный стон. Он должен отступить. Даже если я действительно ценю его покровительство на каком-то базовом уровне, есть тонкая грань между защитой и самоубийством. Открыв свой телефон, я начинаю писать ему сообщение, чтобы он оставил меня в покое, как вдруг в библиотеке гаснет свет.
Я замираю. Черт, сколько сейчас времени? Она еще не может закрываться.
Мой телефон говорит, что едва перевалило за семь.
Я слышу шум вокруг себя, как будто кто-то шаркает ногами по полу, пытаясь вести себя тихо, но с треском терпит неудачу. Фигуры двигаются в темноте, и все мое тело напрягается.
Что, черт возьми, происходит?
Возясь с телефоном, я пытаюсь включить фонарик, но уже слишком поздно.
Первый удар попадает мне в левую часть лица, и я слышу, как остальные нападающие набрасываются на меня, но я не вижу ни одного из них.
Глава 12
Кулаки надвигаются на меня со всех сторон. Я не вижу, сколько людей окружило меня, но я предполагаю, что это между пятью и семью. Все девушки, судя по звукам, которые они издают. Трудно сохранять хладнокровие, чтобы оценить ситуацию, но я отказываюсь просто лечь и принять это избиение.
Я начинаю отбиваться, нанося удары, пытаясь увернуться от их ударов и защитить свое лицо. Мои кулаки несколько раз соединяются, и звук наполненных болью криков и визгов приносит дикое удовлетворение.
Однако реальность такова, что я в меньшинстве и получаю больше урона, чем наношу. Кулаки бьют меня по лицу и животу, и вдруг кто-то пинает меня сзади по коленям, и я с криком падаю на пол. Они опрокидывают меня на спину, пинают и бьют, пока единственное, что я чувствую, это боль и тупой звон в ушах. Мое лицо уже достаточно пострадало, и мне кажется, я слышу, как жужжит мой телефон.
Я подавлена, побеждена и нахожусь на пути к тому, чтобы быть сломленной. У меня нет ни малейшего сомнения в том, что они могли бы убить меня, если бы им дали шанс.
Я пытаюсь свернуться калачиком, чтобы защитить живот от ударов, когда внезапно сквозь рукопашную прорывается сердитый крик.
— Убирайтесь к черту от нее!
Мое сердце замирает, потому что я узнаю этот голос.
Сэйнт.
Сэйнт здесь.
Я практически плачу от облегчения, когда мои противники начинают разбегаться, но не раньше, чем нанесут несколько дополнительных ударов мне в спину.
Когда атака, кажется, полностью прекратилась, я открываю глаза и поднимаю голову. Свет снова загорается, и я моргаю от того как он слепит меня, а затем он появляется передо мной, и опускается на одно колено.