Раи?ский

Сноу Э. М.

Он выглядит взбешенным.

— Что, черт возьми, здесь произошло? — требует он, без предисловий.

— Что ты имеешь в виду? — В комнате чисто, и я достала новое постельное белье, чтобы заменить то, которое Нора приказала уничтожить Призраку.

Он указывает на мое разбитое зеркало.

— Объясни, — приказывает он сквозь стиснутые зубы.

Закрыв за собой дверь, я пожимаю плечами.

— Полагаю, для меня это еще одна смесь невезения и дерьма, а?

Я направляюсь к своему шкафу взять чистую одежду, чтобы переодеться после душа, но Сэйнт подходит

ко мне и хватает меня за руку, чтобы остановить. Он разворачивает меня лицом к себе.

— Не лги мне. Я так чертовски устал от твоей лжи и секретов. Ты принадлежишь мне, помнишь? Тебе нужно перестать скрывать от меня всякое дерьмо.

— Ты не владеешь…

Он обрывает мой протест резким поцелуем, который заставляет меня всхлипнуть. Его язык вторгается в мой рот, когда его руки хватают меня сзади за бедра и отрывают от пола. Быстрыми шагами он подходит к моему столу и сажает меня на поверхность.

Я отрываю свои губы от его, когда он начинает дергать меня за спортивные шорты.

— Сэйнт, подожди, я вспотела…

Он игнорирует меня, стягивая мои шорты и нижнее белье вниз по ногам и опускаясь передо мной на колени. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он отталкивает мою руку и раздвигает мои бедра. Его лицо опускается к моей киске, и я издаю сдавленный крик, когда его язык скользит по моим складкам. Я перехожу от отталкивания к притягиванию его ближе, и тот факт, что я только что закончила тренироваться, больше не имеет значения. Он лижет и сосет меня, пока я не начинаю извиваться на столе, затем встает и прижимается своими губами к моим.

Его поцелуй на вкус как я и пот, но мне все равно. Я обнимаю его за шею, когда он расстегивает джинсы и вытаскивает свой член. Он выпрямляется и входит в меня одним движением, прижимаясь ко мне и сотрясая мой стол, я царапаю его спину, отчаянно желая большего. Он задирает мою рубашку, чтобы обхватить мою грудь, и наши языки дико переплетаются, когда он толкает меня почти в забытье.

Это незадолго до того, как мой оргазм пронзает меня, и я кричу, сгибая спину и глядя в потолок, пока он продолжает, преследуя свое собственное освобождение. Он напрягается, и я знаю, что он близко. Вместо того, чтобы войти внутрь, он вырывается и гладит себя, пока не извергается на мои бедра.

Как будто он отмечает меня.

Я откидываюсь к стене, и он наклоняется надо мной, упираясь руками в стол по обе стороны от моих бедер. Мы переводим дыхание, ничего не говоря, но пристально глядя друг на друга.

Наконец, он говорит низким, свирепым тоном: —Ты принадлежишь мне.

— Может быть, это ты принадлежишь мне, — возражаю я мягким голосом.

Он долго не отвечает, но потом смеется, как будто я только что сказал что-то смешное.

— Глупая маленькая мазохистка, я никому не принадлежу, — уверяет он меня. — Меньше всего тебе.

Но я ему не верю. Он напускает на себя отчужденный вид, но это чушь. Однако я решаю не говорить ему ничего больше по этому поводу.

Я толкаю его в живот, заставляя его отступить, чтобы я могла спрыгнуть со стола.

— Хорошо, — говорю я, пожимая плечами. — Неважно. Убирайся,

чтобы я могла смыть твою сперму с моих ног.

Я уверена, что он собирается уйти после такого заявления, но он удивляет меня, беря меня за руку и ведя в ванную. Он включает душ и позволяет воде согреться. Поворачивается ко мне и снимает с меня оставшуюся одежду. Затем он еще больше ошеломляет меня, раздеваясь сам. Снова взяв меня за руку, он помогает мне встать под душ, а затем следует за мной.

— Что ты делаешь? — бормочу я, когда он велит мне встать под ручей, а затем мочит мои волосы. Он не отвечает, хватает мою бутылочку с шампунем и поворачивает меня так, чтобы я стояла к нему спиной. Он брызгает шампунем на руку, затем массирует пальцами мои волосы, уделяя пристальное внимание моей коже головы.

Мои глаза закрываются, и я издаю легкий стон, потому что это так приятно. Он заставляет меня ополоснуть волосы, затем повторяет процесс с моим кондиционером. Со мной раньше никогда такого не случалось, никто меня не мыл. Я чувствую себя избалованной, и когда он берет мою мочалку и наливает в нее немного средства для мытья тела, я не сопротивляюсь ему.

Начиная мыть меня сверху донизу, на ходу он проводит рукой между моих ног, дразня меня пальцами, прежде чем перейти к мылу и обхватить мою грудь. На самом деле он не пытается меня возбудить, просто играет со мной, но я все равно извиваюсь в его руках. Когда он смывает с меня гель для душа, он поворачивает меня лицом к себе и протягивает мне мочалку.

— Твоя очередь, — говорит он без дальнейших объяснений.

Я мгновение смотрю на него, немного застигнутая врасплох, но потом хватаю гель для душа и впрыскиваю еще в мочалку. Он стоит очень неподвижно, когда я начинаю водить ею по его большому телу. Поначалу я стараюсь водить ей по существу, но не могу удержаться от того, чтобы не задержаться на его прессе или исследовать его широкую спину нежными прикосновениями.

Когда я дотягиваюсь до его члена, я не утруждаю себя мочалкой и просто беру его в свою мыльную руку. Я начинаю гладить его, и он твердеет в моих объятиях.

Это странно волнующее ощущение, когда его тело напрягается вокруг меня. Я поднимаю взгляд на его лицо, и его челюсть стиснута, его голубые глаза горят желанием, когда они встречаются с моими. В его взгляде отчаяние, которое опьяняет, потому что я единственная, кто его вызывает. Я толкаю его до предела одной своей рукой, и я хочу видеть, как он переваливается через край.

Наклонившись вперед, я облизываю его головку, продолжая гладить его, и его член дергается в моей руке. Глядя на него из-под ресниц, я могу сказать, что ему это нравится. Я снова и снова облизываю его член.

Обхватив губами его острый пик, я сосу, дергая его все быстрее и быстрее. Он кладет руки на стенку душа, чтобы собраться с силами, когда я подталкиваю его все ближе и ближе, чтобы освободить. Меня даже не волнует, что я не получаю ничего прямо сейчас. Наблюдать за его реакцией на мое прикосновение и быть мучителем в кои-то веки в наших испорченных отношениях, так приятно.