Рафаэль
Шрифт:
Может быть, Рафаэль нравится людям, но не мне. Не Габриэлю.
Я хотела обсудить со своим мужем план. Нам нужно было придумать, как вести нормальную жизнь. Для Габриэля. Для наших будущих детей.
Мое сердце замерло. Наши дети.
Никогда в жизни я не думала о том, чтобы иметь детей. Но теперь, с Рафаэлем, я хотела этого. Я хотела всего с ним и Габриэлем. Нашей семьи. Счастливая семья.
Шелест листьев отвлек мое внимание от горизонта и моих
Беатриче.
Какого черта она здесь делала? Я нашел ее стоящей там в красивом белом платье, колышущемся на ветру. Ее красивая, безупречная смуглая кожа контрастировала с белым платьем, которое она носила, и мой взгляд неохотно опустился на мой собственный наряд. Ярко-розовое платье в белую и зеленую полоску, в то время как моя собственная бледная кожа выглядела едва загорелой.
Мне неприятно это признавать, но Беатрис и Рафаэль были бы яркой и экзотически выглядящей парой. Не то чтобы это имело значение. Теперь он был моим. И я принадлежала ему.
Я поднялась на ноги, разгладила платье и направилась к ней.
Ей не следовало быть здесь, если только Рафаэль не передумал, а он не произвел на меня впечатления человека, который легко меняет свое мнение. Дьявол был упрям, как мул.
Я приблизился к ней, игнорируя тяжелый узел в животе, который кричал, что ей не следует быть здесь. Я винил свою ревность.
“Беатрис”, - поприветствовал я ее, остановившись в пяти футах от нее. “Что ты здесь делаешь?”
Зловещее выражение ее лица должно было стать моим первым предупреждением. Возможно, я был ослеплен ее красотой. Или, может быть, я пытался убедить себя, что не испытываю к ней зависти. Она была с ним все эти годы, даже если была всего лишь его кухаркой.
“ Я пришла за тобой, ” объявила она. Да, это прозвучало совсем не странно и уж точно не такого приветствия я ожидала.
“Ты не должна быть здесь”, - сказал я ей. “Рафаэль не обрадуется, если узнает, что ты вторглась на чужую территорию”. Она не пошевелилась. “Тебе нужно уйти сейчас”.
Ее глаза прошлись по всему моему телу. — У него могло быть намного лучше, чем у тебя, — с горечью выплюнула она.
Мои плечи напряглись, а подбородок вздернулся. “ Но у него есть я, ” холодно заметила я. “Так почему бы тебе не убраться восвояси и не заняться своими делами!”
— Рафаэль знает о соглашении Красавиц и гангстеров, ты в курсе?
“Что?” Осторожно спросил я. Я никогда раньше не слышал ни о каком соглашении красавиц и гангстеров.
“ Тот, который дорогой старый папа Рафаэля купил у Бенито Кинга, ” самодовольно ответила она. Ее слова не имели смысла. Мой разум перебирал имена, с которыми я сталкивался во время своих исследований. Бенито Кинг звучал знакомо, но я не мог вспомнить его. Я всегда был так сосредоточен на южноамериканском картеле.
Она хихикнула. “Бенито Кинг был криминальным авторитетом Нью-Йорка. Твоему отцу нужна была услуга, которую мог оказать
Предупредительный выстрел пронзил меня, и мои легкие сдавило. Внезапно всего свежего воздуха Карибского моря оказалось недостаточно, чтобы напитать мои легкие кислородом.
“Ну вот, ты о чем?” Я спросил ее. “В твоих словах нет никакого смысла”.
Я подозрительно посмотрела на нее. Возможно, женщина принимала наркотики.
Она захихикала сумасшедшим смехом. Зловещим. Я часто слышала его, когда росла рядом с отцом.
“ Я вижу, что ты ни черта не понимаешь. ” Я проглотила комок в горле. “Вы хотите знать, в чем заключалось соглашение?” — спросила она.
Я покачал головой, хотя каждая клеточка моего существа кричала "да". За исключением того, что я не хотел учиться этому у нее. Ни у кого, кроме нее. Вычеркни это. Я хотела услышать это от Рафаэля. Если бы он знал об этом, он должен был сказать мне.
Она снова рассмеялась угрожающим смехом. “ Отец Рафаэля собирался приструнить твою сестру. Сразу после того, как она подарила ему наследника, конечно.
Писк. Кровь потекла по моей руке. Писк. Следы зубов на моей руке, заглушающие звуки. Писк.
“ Вломиться к ней? Я задохнулась, мой собственный голос звучал искаженно. Как будто я тонула на мелководье бассейна.
“Да, чтобы она могла стать шлюхой в одном из публичных домов Сантоса”, - похвасталась она. Она обожала причинять боль. “Аня согласилась на это, ты знаешь”, - продолжила она, как будто мы говорили на повседневную тему. Красивые губы Беатрис изогнулись в жестокой улыбке, и я понял, что сейчас будет последний удар. — Чтобы твой отец оставил тебя в покое.
Аня пожертвовала собой ради меня!
Знакомая боль пронзила мою грудь, и я с трудом перевела дыхание. Мое горло горело. Грудь пылала, старые порезы жгли, как кислота на открытой ране. Боль была такой сильной, что я был уверен, что у меня идет кровь. Мой взгляд опустился к груди. Ничего.
Я вернул свое внимание к Беатрис, гнев и обида бурлили в моих венах. Я хотел расцарапать ее прекрасное лицо, заставить ее истекать кровью и причинять боль. Чтобы она знала, какую боль я испытывал. Что чувствовала Аня.
“ Откуда ты все это знаешь? Я задохнулась от собственных слов. От собственной боли.
“Сантьяго любит делиться информацией, когда он трахается”.
Ее глаза блеснули над моей головой, и я проследил за ее взглядом. Знакомые жестокие глаза уставились на меня.
Я сделала шаг назад, мои руки дрожали от знакомого страха.
— Вот ты где.
Прежде чем я успела открыть рот и закричать, его рука закрыла мне рот, а нос — тряпкой. Похожий на эфир запах просочился в мои легкие. Хлороформ, понял я.