Радуга
Шрифт:
Аникеев молча смотрел на Егора. Пауза затягивалась.
– Это все?
– Так точно, товарищ начальник аэропорта!
– Ты придуриваешься или на самом деле не понимаешь элементарных вещей? – Аникеев говорил тихо, словно шепотом, почти не открывая рта
– Извините, товарищ начальник аэропорта, не понял! – Егор чеканил слова как на первом курсе училища – громко и четко.
– Я, твой начальник, пошел вам всем навстречу и позволил сократить рабочий день на один час. Ты сейчас мог бы уже дома быть, то есть в общежитии, отдыхать, готовиться к завтрашнему трудовому
– Товарищ начальник аэропорта, в соответствии с трудовым распорядком, мой график работы определен с восьми часов до семнадцати часов с сорокаминутным перерывом на обед. Я не являюсь легкотруженником, несовершеннолетним и, тем более беременным, и поэтому не имею никаких законных льгот на сокращение рабочего времени. Принимая во внимание острую необходимость выполнения текущих работ по контролю объектов службы ГСМ с целью обеспечения безопасности полетов, я не имел возможности явиться к Вам на доклад ранее.
В душе Аникеева постепенно поднималась злость на этого наглого молодого москвича. Он сдерживал гнев из последних сил и, пытаясь перехватить инициативу, попробовал пошутить:
– И к какой категории ты меня причисляешь – легкотруженникам или несовершеннолетним?
– Не могу знать, товарищ начальник аэропорта, в Ваш паспорт я не заглядывал, а акушерство и гинекологию не изучал.
– В-о-о-н!!!– казалось, что даже стены содрогнулись от вопля Аникеева.
– До свидания, товарищ начальник аэропорта, до семнадцати часов я в своем кабинете. – Егор повернулся и как победитель зашагал к гаражу…
В левом крыле, на складе электриков, горел свет.
– А ты почему домой не уехал? – спросил Егор у Вилора, зайдя на склад.
– А ты? – Вилор, что то разбирал в ящиках зеленого цвета. В таких ящиках поставлялось все оборудование, применяющееся в авиации. Это были добротно изготовленные ящики из толстой десятимиллиметровой фанеры.
– У меня еще рабочий день не закончился.
– Ну, вот у меня тоже, – Вилор был немногословен.
– Ладно, – Егор видел, что разговор не складывается – будет желание – заходи, чаю попьем, у меня еще «со слоном» остался.
Чай, называемый в простонародии «со слоном», представлял собой индийский чай в пачке желтого цвета, на которой был изображен слон, на шее которого сидел погонщик. Это считался лучший чай в Советском Союзе и когда появлялся в продаже в каком либо магазине раскупался в считанные часы. Егор чисто случайно купил пару пачек в Москве перед отлетом.
После пяти вечера, когда Егор уже собирался закрывать кабинет и идти домой, в дверях вырос Вилор:
–Ну что, чаем будешь угощать?
–Конечно, заходи!
Они пили с Вилором крепкий индийский чай с толстыми кусками белого хлеба. Рассказывали друг другу кто, какое училище заканчивал. Оказалось, что Вилор родом из Сибирского города, поэтому его и распределили в Сибирь. Правда, товарищи командиры даже не удосужились взглянуть на карту, что бы оценить размеры нашей Сибири.
Вилору было интересно, почему москвич вдруг оказался в их дыре. Как он выразился: «как то это странно. Или ты залетчик?»
– Да нет. Госы сдал на отлично. Имел право выбора места распределения. Решил осваивать профессию по-настоящему. А что в Москве? Быть на побегушках, поднеси – подай, – Егор не стал объяснять Вилору настоящей причины, по которой он не остался в Москве.
– Ну и дурак. Работал бы сейчас в Шереметьево или Домодедово. Класс! Крупные аэропорты, современная техника.
– Что сделано – то сделано. Вилор, извини за назойливость, объясни, все уезжают на час раньше, почему ты всегда работаешь до пяти?
– Я не хочу даже в малом быть обязанным Аникееву. Он поможет на копейку, а потом жилы на рубль вытянет. Поживешь – увидишь. Ты обрати внимание, как перевозки себя ведут, они его в попу целовать готовы…
В службе перевозок работали исключительно женщины, причем в основном это были местные жительницы без специального образования. Они прошли ускоренные курсы в авиаотряде и были допущены к работе в службе перевозок данного аэропорта.
В поселке с поиском работы у женщин возникали определенные трудности и поэтому все работницы службы перевозок крепко держались за свои места и избегали любого конфликта с руководством. Они были рады принятому начальником решению о сокращенном рабочем дне. Периодически на общих собраниях он обращал внимание на свои личные заботы о коллективе и все его внимательно слушали и одобрительно кивали.
Из всей коллективной массы аэропорта выбивался некоторый ряд работников.
В первую очередь – это были авиадиспетчеры. Особенности их службы предусматривали круглосуточный посменный график работы, который никто был не вправе изменить. Это был отдельный независимый коллектив в дружной массе работников аэропорта, со своими законами и порядками. Их единственным руководителем был заместитель начальника аэропорта Егоров Михаил Николаевич – мужчина лет сорока, невысокого роста с крепкой фигурой. Он работал в аэропорту практически с первого дня его основания и пользовался заслуженным уважением.
Так же особняком от общей массы держался Вилор. Строго к восьми утра он приезжал в аэропорт и уезжал после семнадцати. Он не вмешивался ни в какие споры и разборки, не участвовал ни в каких общественных мероприятиях. Практически все свое время он предпочитал находиться в гараже, на своем складе, и появлялся в здании аэропорта исключительно в рамках производственной необходимости или по распоряжению руководства. Он был человеком немногословным, угрюмым и поэтому не располагал к общению…
Получилось так, что и Егор с первых дней не вписался в общую массу дружного аэропортовского коллектива.