Радикс

Кинг Бретт

— Срочные новости из Ватикана. Врач из Палаццо ди Мальта сообщил, что великому магистру Кювье только что отданы последние почести.

— Это знак свыше, — торжественно объявил Рыцарь. — Мальтийскому ордену нужен новый магистр.

— Похоже на то, — сказал Битонти, усаживаясь на свое место за длинным столом.

— Так если я презентую Радикс Ватикану, то могу рассчитывать… сменить Кювье на этом посту?

— Лично я такие решения не принимаю. Но святой отец не станет медлить с назначением нового великого магистра. Переговорю со своими коллегами из Медицинского Консулата. Если аутентичность

Радикса будет установлена, ваши шансы резко возрастут. — Битонти всем телом подался вперед. — Мне просто не терпится исследовать эту реликвию и доложить о результатах Ватикану. Когда я смогу ее увидеть?

— Скоро, — заверил его Рыцарь. — Возможно, даже уже сегодня.

Лос-Анджелес

15.29

Бринстон припарковал машину возле своего дома в Хэнкок Парк. Никаких следов взлома или вторжения. Кругом спокойно и тихо.

Стив Клайд бросил с заднего сиденья:

— Как это тебе удается сохранять спокойствие? Если б Мецгер захватил мою жену, я бы не выдержал, просто с ума сошел бы!

— Не могу позволить себе такой роскоши, — ответил Бринстон. И прежде, чем распахнуть дверцу машины, обернулся к Джордан, Клауду и Тилтону: — Возможно, Мецгер в доме. Я войду первым, а вы меня прикроете.

Баньши опрометью бросилась к входной двери. Бринстон помчался следом. Выждал секунду, отпер ее.

Члены команды обходили комнату за комнатой.

Джон проверил гостиную. На миг представил, как он входит и видит там Кайлин и Шай. Живые и невредимые, они сидят и ждут его. Но реальность тут же разочаровала, хотя надежда увидеть близких так и не угасла. С горечью он бросил взгляд на нераспакованные рождественские подарки под елкой. Дочурка их так и не увидела. Стоявшая на пьедестале скульптура Кайлин «Затмение» напомнила о том дне, когда он купил ее в лос-анджелесской галерее. Без жены и дочери дом выглядел каким-то неживым.

Он продолжал осматривать мастерскую Кайлин, когда в наушниках прорезался голос Джордан:

— Джон, — сказала она. — Я в подвале. Спускайся сюда.

Бринстон сбежал вниз, промчался через кухню, стал спускаться в подвал. Сердце у него упало. Ни жены, ни дочери. Джордан и Клауд стояли над телом мужчины, распростертом на бетонном полу. Баньши наблюдала за происходящим сверху — расхаживала по обогревателю.

— Кошка замяукала, — сказала Джордан. — И я сразу помчалась сюда. Знаешь этого парня?

Он кивнул, не сводя глаз с тела.

— Да. Наш сосед.

Билл Адлер был вдовцом и сотрудником ЦРУ в отставке. Когда Бринстон отправлялся на задание, он присматривал за Кайлин и Шай. Должно быть, Адлер заметил, как в дом пробрался Мецгер.

— Видишь кровь на ступеньках? Должно быть, его сюда притащили уже после смерти. Клауд нашел следы крови у пианино. Там, наверное, твоего соседа и убили.

Губы Адлера, как и Боба, были покрыты кровью. Бринстон раздвинул губы трупа. Взял фонарик, посветил внутрь. Записка была пришита черной ниткой к нижней стороне языка.

«Вегас 9 в».

— Довольно игр, — сказал Бринстон. — Мы отправляемся в Лас-Вегас. Там все и решится.

Глава 39

Боллинген,

Швейцария

12.40

Дорога вдоль озера, безлюдная и продуваемая всеми ветрами, привела Кори Кэссиди и Эдгара Вёрма в сонную швейцарскую деревеньку под названием Боллинген. Расположившаяся у северного мелководного окончания озера Цюрих, она состояла из нескольких разбросанных поодаль друг от друга строений, фермерских домов, в центре возвышалась белая церковь. Пока их перечно-красный мини «Купер» проезжал по улицам, Кори не видела света ни в одном из домов. Затем они резко свернули, проехали под железнодорожным мостом и приблизились к небольшому парку с игровой площадкой.

GPS-навигатор направил их по узкой длинной дороге. Вымощенная булыжником, затем гравием, она тянулась параллельно железнодорожным путям. Добравшись до конца улицы, они очутились на автостоянке с навесом, где и остановились. Вёрм прихватил с собой рюкзак с припасами и оборудованием, который нашел в одном из отсеков самолета. Кругом глухой лес, в нем царит тишина, навевает спокойствие и одновременно нагоняет ужас. Они перебрались через невысокую проволочную изгородь, углубились в чащу и двинулись на юг. Колючки кустарника цепляли одежду.

А вверху, прямо над ними, возвышался замок мечты Юнга. Башня Боллинген. Интересно, какими она населена призраками?..

В своей автобиографии Юнг писал, что башня «связана с мертвыми». Как-то ночью в 1924 году психиатра разбудили странные звуки: показалось, будто вокруг замка кто-то бродит. Он распахнул ставни в спальне, но за окном никого не увидел. Наверное, приснилось, подумал доктор и снова улегся в постель. Но вскоре округа наполнилась звуками смеха, пения и музыки. Юнгу показалось, что какие-то темные фигуры расхаживают вокруг башни. Он снова бросился к окну и снова ничего не заметил, кроме «мертвенно спокойной лунной ночи». Позже он узнал, что не ему первому привиделись «ушедшие люди». Швейцарская легенда гласила, будто бы эти фантомы представляли собой армию Вотана из душ умерших.

Приблизившись к замку, Вёрм и Кори миновали деревянный забор. До главного строения тянулся заснеженный ров. Двор перед замком по распоряжению Юнга был обнесен высокими стенами. Девушка посветила фонариком — они сплошь заросли диким виноградом. На каменной кладке виднелись какие-то странные темные пятна. Арки и башенки придавали этому небольшому замку средневековый вид. Они обошли комплекс зданий по кругу, затем спустились по тропинке к серой глади озера. Пробравшись через высокую траву и стебли рогоза, вышли на каменистый берег и обнаружили вход. Вёрм указал на надпись на латыни, вырезанную в камне над входом в башню:

PHILEMONIS SACRUM — FAUSTI POENITENTIA

— «Святилище Филемона — Покаяние Фауста», — перевел Вёрм.

В дневнике матери Кори отмечалось увлечение Юнга Фаустом. Его дед, тоже Карл Юнг, считал, что он мог быть внебрачным сыном Иоганна Вольфганга Гёте, величайшего немецкого поэта, написавшего «Фауста». Возможно, подобно деду, Юнг идентифицировал себя с Фаустом, этим некромантом германской литературы, продавшим свою бессмертную душу Мефистофелю в обмен на мудрость и власть.