Шрифт:
Посвящается Чери, Брейди, Девину и Тайлин, четверым людям, знающим меня лучше, чем сам я, которые учили и вдохновляли меня своей любовью и сделали лучше.
Пролог
СМЕРТНЫЙ ЧАС
Я знаю, есть бессчетное число людей, готовых ради своей прихоти уничтожить Бога и всю вселенную.
Кафедральный собор Парижской Богоматери
Канун Рождества 1502 года
Теперь
Отец Рафаэль делла Ровере подполз к горгулье и спрятался за ее крыльями. Прошептал несколько строк из Священного Писания, прежде чем осторожно высунуться из-за каменного чудовища. Над Парижем катили грозовые тучи с серым исподом, время от времени темнота ночи озарялась вспышками молний. Внизу, под колокольней, струи дождя выделывали мрачные балетные пируэты на темной поверхности Сены.
Без сна он проскакал в седле целых три дня, и в Нотр-Дам попал лишь около полуночи. Теперь у него есть убежище, но надолго ли? От страха сводило живот. Опустив голову в капюшоне, священник перегнулся через парапет, глянул вниз. Внизу, в южной части собора, сработанный из известняка дракон изрыгал струи воды. Там не было видно ни души. Тогда делла Ровере метнулся за другую гротескную фигуру, осторожно высунулся, осмотрел западную часть фасада. Стоило глянуть вниз, и его так и пронзило страхом.
Настоящий ужас поджидал его там.
Священной страже все же удалось выследить его. Освещенные отблесками факелов, восемь всадников-воинов напоминали сборище мрачных призраков. Одетые в кольчуги, они были вооружены мечами, копьями и железными булавами. Они не успокоятся до тех пор, пока он, делла Ровере, не выдаст свою тайну. Сможет ли он вынести пытки? Священник опасался, что для таких испытаний не готов. Вытер глаза, не желая расставаться с безумной мечтой о спасении.
Внизу на площади от лошадей папских воинов валил пар. Отряд кавалерии возглавлял черный боевой конь, в свете факелов поблескивали золотые кираса и шлем. Хвост лошади был вплетен в сетку, украшенную рубинами и жемчужинами. Позолоченные копыта приплясывали на темном булыжнике. Он узнал бы эту лошадь среди множества других боевых коней. Но где же всадник? Что-то не видно было среди этого кавалерийского отряда кровожадного герцога Валанского.
И вот на мокрых плитах балкона, за спиной у делла Ровере, раздались чьи-то шаги.
Похолодев от страха, он метнулся в сторону, потом приподнял фонарь из бычьего рога.
Из-за колокольни показалась высокая фигура. Чезаре Борджиа. На герцоге поверх доспехов был бархатный плащ с золотым шитьем. На груди — медальон из бриллиантов, они так и сверкали в свете фонаря. Лицо в кроваво-красной маске окаймляли спутанные темно-рыжие волосы.
— Как ты нашел меня? — еле дыша от страха, пролепетал делла Ровере.
— Провидение, — ответил человек в маске. — Бог направлял меня, вот и нашел.
— Ложь.
В ответ взрыв смеха.
— Ты совершил большую ошибку, похитив у Ватикана Радикс.
— У меня не было другого выхода. Пришлось отобрать у твоего отца, Папы.
— Теперь у тебя нет другого выхода, кроме как отдать его мне.
— Прежде всего, — пробормотал священник, — хотелось бы заглянуть тебе в лицо.
Борджиа слегка склонил голову набок, призадумался:
— Что ж, хорошо. Смотри.
Он завел руки назад, расстегнул две
— Это болезнь тебя так изуродовала?
— Неужели не видишь? Ответ вырезан на моем лице. Временами боль просто… невыносима.
— Хорошо, — еле слышно прошептал делла Ровере.
— Послушай святого отца. Отдай Радикс.
Священник опустил глаза, посмотрел на старый плиточный пол балкона, так же сплошь изъеденный пятнами и выщерблинами, как и лицо Борджиа.
— Твой отец запер меня в библиотеке Ватикана, заставил изучать Радикс. И поняв, в чем его сила, я поклялся, что ваша семья никогда его не получит.
— Ты забыл, — усмехнулся Борджиа. — Радикс принадлежит нам.
— Лишь потому, что вы украли его у рыцарей Родоса, — парировал священник. — Вы не в состоянии понять и оценить, в чем его сила. Радикс — это истинная тайна Бога. Тайна из тайн.
Он не доверял Папе Александру VI, и не без веских на то оснований. Урожденный Родриго Борджиа, если верить слухам, совершил первое свое убийство еще двенадцатилетним мальчишкой. Будучи кардиналом, он подкупом, раздавая взятки серебром и виллами, пробился к папской тиаре. Он стал отцом десяти незаконных детей во времена, которые называли «Золотым веком бастардов». Шепотом, из уст в уста, передавались слухи о том, будто бы Папа спит со своей родной дочерью, Лукрецией. Нет, делла Ровере никогда не отдаст Радикс человеку, который травил своих врагов ядом и развращал священников взятками. Ведь он мог дать Папе Александру VI и его сыну несокрушимое могущество. И тогда они превзойдут по подлости самих себя.
— Ты ведь спрятал его где-то здесь, в Нотр-Дам? — спросил Борджиа. — Да я по камушкам разберу этот старый собор!
— Даю слово францисканца, его здесь нет.
— Верю тебе, отец. Ты вор, а не лжец. Но я все равно найду его, будь уверен.
В отдалении, в небе над аббатством Сен-Жермен, прорезалась тонкая полоска света. Священник взглянул на нее и произнес:
— Никто никогда не найдет. Радикс потерян для истории.
Борджиа облизнул мелкие белые зубы.
— Судишь меня и святого отца, но и в твоей душе тоже живут демоны.
— О чем ты?
— О твоей жене, — ответил Борджиа, и глаза его холодно блеснули. — Я говорю о том, как ты убил ее.
— Я не хотел. Это случайность.
— Это ты на исповеди так сказал. И все же именно ты убил Изабеллу.
— После смерти Изабеллы я принял обет безбрачия. Бог меня простил.
Борджиа мрачно усмехнулся.
— А мертвая жена тебя простила?
Нахлынули воспоминания, делла Ровере крепко сжал в руке висевшее на груди распятие:
— Зло отравило твою душу.