Ради милости короля
Шрифт:
Ричард повернулся к нему. В его лице больше не было веселья. Даже в мягком мерцании свечей оно казалось воплощением гнева.
– Король Франции – вероломный лжец, но я не верю, что он пал так низко! – процедил он. – Иоанн – да, потому что он всегда рыл обходные пути. Я не подчинюсь, я не намерен больше страдать в этом плену!
– Ну разумеется, сир, – заверил Лонгчамп. – Мы обязательно найдем выход.
– Сколько они предложили? – спросил Роджер.
– Двести тысяч марок, – фыркнул Лонгчамп. – Частями.
– Долг
Ричард перестал расхаживать, хотя ярость по-прежнему исходила от него волнами, жаркими, как огонь.
– Мы знаем, что они не могут собрать эти деньги, и император тоже знает, значит он блефует. Он не слишком-то любит Филиппа Французского – так для чего им становиться союзниками?
– Император знает, что скоро вас придется отпустить, – предположил Лонгчамп. – И тогда он утратит рычаг давления. Это попытка выжать из нас последние капли.
– Полагаю, ему нравится идея взять деньги у Филиппа Французского, – произнес Роджер, – но он знает, что английское серебро надежнее и почти у него в кармане. Ему нужны деньги для войны с Сицилией, и он не выпустит их из рук.
Ричард плюхнулся на скамью перед камином и принялся щипать бороду:
– Я не могу больше здесь находиться. Мне нужно вернуться весной, к началу боевых действий.
– Кроме того, сир, вам придется разбираться с предателями, – мрачно добавил Лонгчамп. – Не все, на кого вы полагались, оправдали доверие. Остерегайтесь своего маршала. Его брат – завсегдатай совета графа Мортена, а сам Маршал всегда благоволил вашему брату.
Ричард поднял брови, глядя на канцлера:
– Мне недостаточно простых слухов, чтобы назвать Маршала предателем.
Роджер пристально посмотрел на Лонгчампа. Епископ Илийский таил злобу, словно острый кинжал, и был всегда готов нанести удар в спину предполагаемому врагу, едва тот отвернется.
– Вы клевещете на Маршала, милорд канцлер. Вы не сошлись с ним во мнениях и с остальными юстициариями тоже… как, кстати, и со мной. Это не значит, что мы изменили своему владыке. В любом случае сейчас это, полагаю, не важно. Мы должны избрать тактику действий при новом обороте дел. Для остального найдется более подходящее время.
– Норфолк прав, – согласился Ричард. – У меня нет причин сомневаться в своем маршале.
– Мой долг – давать советы, которые я считаю верными, сир, – склонил голову Лонгчамп.
– Так посвятите себя задаче моего освобождения из клетки! – прорычал Ричард.
Роджер
– Сын мой, свет мой! – Алиенора коснулась дрожащими руками лица Ричарда, и слезы покатились по ее щекам. – Я знала, что этот миг настанет. Я не переставала надеяться… никогда!
Глаза Ричарда тоже увлажнились, когда он улыбнулся и поцеловал ее пальцы:
– Миледи матушка, я не сомневаюсь, что скоро буду волен как птица.
Двор переехал из Шпайера в Майнц, чтобы поприветствовать королеву и обсудить вопрос выкупа. Роджер задумался, знает ли Алиенора о попытках своего младшего сына и Филиппа Французского затянуть освобождение Ричарда, и решил, что не может не знать. Алиенора всегда содержала шпионскую сеть, даже когда муж томил ее в темнице, и, хотя ей исполнилось семьдесят, она была энергична и решительна, как женщина вдвое моложе.
Роджер видел, как Алиенора собирается с духом. Она продолжала выказывать радость от воссоединения с Ричардом, но держала себя как королева и дипломат. Понадобится немало тонкого политического маневрирования, чтобы Ричард обрел свободу.
Император Генрих внешне был любезен и заботлив, но в глазах блестела сталь, и он тоже был готов к предстоящей схватке. Никто не сомневался в его решимости выжать все, что можно, из выпавшего расклада. После официального банкета начались дискуссии, и он показал Алиеноре и Ричарду письма, которые получил от Иоанна и Филиппа. Подлинность последнего доказывала печать, свисавшая с края пергамента.
– Что мне делать? – как бы оправдываясь, раскинул он руки. – Это соблазнительное предложение, и я должен действовать наилучшим образом для себя и своего правления.
– Вы бы отужинали с дьяволом, милорд? – спросила Алиенора.
– Зависит от длины моей ложки, – пожал плечами Генрих. – Это не дьяволы, а люди, преследующие собственные интересы. Никто не обведет меня вокруг пальца.
– Как и меня, милорд, – едко ответила Алиенора. – Я выполнила все ваши требования, и горько думать, что вы измените своему слову и продолжите удерживать в плену короля, сражавшегося во имя Христа.
– Мне тоже горько об этом думать, – ответил император. – Ничто не порадует меня больше, чем наше соглашение… если таковое возможно.
– Выкуп почти у вас в руках, – парировала Алиенора. – Вы уверены, что получите хоть что-то из другого источника? Вы готовы вызвать брожение среди своих сторонников, соблазнившись парой лишних монет? По правде говоря, у вас недостаточно длинная ложка.
– Моя мать права, – скрестил руки на груди Ричард. – Лучше иметь дело с нами, чем с моим братом и королем Франции. Если Иоанн хоть раз сдержит слово, небеса возликуют.