Ради милости короля

Чедвик Элизабет

Ида как нельзя лучше понимала чувства Олдиты. Они с Роджером женаты почти двенадцать лет, но она не в силах взвесить время, проведенное вместе, и время разлуки, поскольку знает, что покажут весы. Наблюдая, как сосет малышка, она испытывала тянущее чувство в собственной груди и лоне. Ида подозревала, что горькое, мучительное прощание с Роджером в спальне принесет плоды по весне. Ее тошнило по утрам, а грудь стала чувствительной и налитой. Достаточно времени, чтобы заронить семя, подумала она, и, сделав дело, отправиться на другие пастбища.

Ида поблагодарила Олдиту за пахту

и удалилась, сообщив, что пришлет шерсть, которую отделила от общего настрига, чтобы спрясть ее в поместье.

В замке каменщики трудились под палящим солнцем, многие без рубашек, но непременно в шапочках или шляпах. Интересно, жарко ли там, где сейчас Роджер? Чем он занимается? Как поживает? Ида попыталась представить его, но увидела только одну из его шляп с широкими полями, низко надвинутую на лоб и закрывающую лицо. Не такой образ она хотела призвать, но ничего не попишешь.

Войдя в зал, Ида услышала радостный визг – в углу дети сгрудились вокруг сидящего на скамье взрослого. При ближайшем рассмотрении она узнала Александра из Ипсуича, начальника гавани. Он закатал рукав рубашки, чтобы показать детям закрученный шрам на предплечье.

Заметив мать, Маргарита подбежала к ней и потащила к мастеру Александру:

– Смотри, мама! Смотри, где на него дыхнул дракон!

– Дракон? – Ида засмеялась и покачала головой.

– Ага, моя теща. – Александр подмигнул, но только детям, чтобы не выказать неуважения к Иде. – Слабо потрогать? – Он протянул руку Маргарите, и та с визгом отшатнулась. – Если осмелишься, можешь загадать желание.

– В прошлый раз вы уверяли, что это ожог от фонаря в штормовом море, – подколол его Гуго.

– А! – Александр потрогал нос указательным пальцем. – Ты в курсе, что море меняется в зависимости от погоды, а на приливы влияет луна? – (Гуго кивнул.) – Так и истории моряка. Они никогда не повторяются.

– Тогда как понять, что правда, а что нет? – Гуго сложил руки на груди.

– В том-то и соль. – Александр продолжал тереть нос. – Иногда правда тоже меняется. Приходится решать, во что верить, когда другие говорят каждый свое, и искать собственную правду. – Он на мгновение показал Гуго белую полоску зубов. – Так что сам выбирай, что оставило ожог – фонарь или дыхание дракона – и является ли мать моей жены одним из этих чудовищных созданий. С другой стороны, возможно, все случилось в битве с пиратами у Варварского берега [28] , когда я плавал в Святую землю… Но это другая история для другого дня, когда ветер переменится, ладно?

28

Варварский берег — старинное название Средиземноморского побережья Северной Африки.

Набравшись смелости, Маргарита коснулась шрама указательным пальцем и, взвизгнув, отскочила.

– Загадала желание? – спросил Александр.

Маргарита торжественно кивнула.

– Только не говори какое, а то не сбудется, – предупредил он, помахав указательным пальцем и прижав его к губам.

– И что тогда,

если не сбудется? – поинтересовалась Маргарита.

– Тогда ветер переменится, а ты и не заметишь.

Александр улыбнулся и, хлопнув в ладоши, отправил детей к няням. Они шли неохотно, едва перебирая ногами. Гуго, совсем как взрослый, остался, он молча сел на скамью рядом с начальником гавани.

Ида подавила желание спросить, как Александр на самом деле заработал устрашающий шрам, – интересные истории она любила не меньше, чем дети. Александр опустил рукав, поправил изумрудную котту и встал, чтобы запоздало поклониться:

– Графиня…

– Что привело вас во Фрамлингем?

– Бочки с сельдью, товары из нормандских поместий и бревна для замка, – ответил он. – Решил сопроводить их лично и проверить, как идет строительство. Полезно время от времени покидать один мир ради другого, как по-вашему?

– Да. – Ида подумала, что не отказалась бы от подобной возможности. – Вы останетесь ужинать?

Александр поклонился в знак согласия. По происхождению он был из рыцарей, но, будучи младшим из шести сыновей, имел мало шансов на наследство и предпочел делать карьеру, сперва моряком на службе у Биго, затем начальником гавани в Ипсуиче. Он был воспитанным и скромным человеком и не только доверенным работником, но и другом.

– Один капитан сообщил мне, что граф благополучно высадился в Антверпене, – продолжил Александр, когда слуга принес ему кружку сидра.

– Так и есть, – кивнула Ида. – Молюсь, чтобы остаток пути он преодолел быстро и благополучно.

– Аминь, миледи. – Александр пальцами стер сидр с верхней губы. – Я тоже молюсь о нем и о вашем сыне.

Ида недоуменно заморгала. Дверь зала была открыта, и солнце струилось на циновки на полу и скамью, на которой она сидела.

Гуго удивленно посмотрел на Александра:

– Епископ Илийский говорил, что я должен поехать, но отец ему отказал.

Ида сглотнула.

– Мой сын, – повторила она. – О каком сыне вы говорите, мастер Александр?

В его глазах мелькнул страх.

– Простите, – произнес он. – Я думал, вы знаете.

Ида прижала ладонь ко рту.

– Скажите, – произнесла она сквозь пальцы. – Скажите, чтобы не осталось сомнений.

– Мессир Уильям Фицрой сейчас находится с вашим мужем, графиня. Насколько я понимаю, его выбрали в качестве заложника для короля Германии на встрече в Сент-Олбансе.

– Нет, – покачала головой Ида. Ей стало дурно. – Нет, мне не сказали.

– Графиня, позвать ваших служанок? – Его голос доносился словно издалека.

Гуго смотрел на мать распахнутыми глазами.

– Нет, – ответила Ида. – Но вам придется меня извинить.

Она дрожала, поднимаясь в покои. Отослала служанок, когда те испуганно обступили ее. Войдя в спальню, села на кровать и закрыла лицо ладонями, чувствуя себя просто отвратительно. Пока она боролась за Гуго, враг напал с другой стороны, и она прозевала опасность. Давно ли Роджеру стало об этом известно и почему он не сказал? Думал, что она не узнает? Она настолько незначительна? Ида чувствовала себя преданной и одинокой… и разозленной.