Ради любви
Шрифт:
Джон Барретт, сильно исхудавший, но демонстрирующий прежние отталкивающие манеры, грохнул молотком по стоящему перед ним столику. Сам Барретт располагался на помосте, специально сколоченном для аукциона. Стук молотка эхом отлетел от стоявших вдоль пристани зданий у него за спиной и зазвенел в ушах людей, плотным кольцом окружавших помост. Барретт наметанным взглядом окинул толпу и остался недоволен.
Объявления об аукционе были расклеены в самых людных местах, но народу пришло намного меньше, чем он рассчитывал. Надсмотрщики, владельцы небольших поместий, местные
Барретт оглянулся на ссыльных, сбившихся в кучу позади помоста и дожидающихся своей очереди. Вид у них был, мягко говоря, не товарный. И хотя их помыли, переодели в чистую одежду и провели через вошебойку, все это мало способствовало улучшению их наружности. С такими темпами ему, в конце концов, придется задешево отдать большую часть группы надсмотрщикам за черными рабами. А они погонят их в глубь острова и по дороге распродадут владельцам сахарных плантаций. И все его надежды на хорошие барыши пойдут прахом.
Толпа нетерпеливо задвигалась. Барретт посмотрел в ту сторону, и хорошо знакомая ненависть окатила его с головы до ног. Позади толпы стоял капитан Дерек Эндрюс. Этот отпетый негодяй пока выполнял свою часть заключенной между ними сделки, а он, Барретт, был вынужден выполнять свою. Сегодня утром ему пришлось подписать первую бумагу, по которой подлец получал часть причитавшегося ему вознаграждения за доставку груза. Он знал, что капитан не выпустит его из виду до тех пор, пока не получит все до последнего пенни.
Вернувшись к своим обязанностям, Барретт махнул рукой следующему ссыльному, и на помост шагнул угрюмый мужлан, получивший свой срок за разбой. Хотя он был небольшого роста, зато отличался шириной плеч, мощной бочкообразной грудью и здоровенными руками — великолепный экземпляр. Барретт с решительным видом повернулся к толпе.
— Итак, господа, какова начальная цена за этот замечательный образчик мужской силы?
Ответом в очередной раз было равнодушное молчание, которое уже начинало бесить Барретта. Сцепив зубы, он поднажал:
— Вы только посмотрите как силен этот парень… что за руки… а грудь — какая мощь! Отправьте его в поле и уже через неделю с лихвой вернете все выложенные за него деньги!
Толпа лениво шевельнулась, явно не проявляя особого интереса к товару. Барретт озлился еще сильнее. Обернувшись к стоящему рядом охраннику, он прошипел:
— Поверни-ка это грязное животное кругом! Люди должны видеть, за что платят!
Охранник с мрачным видом выполнил приказание, и Барретт снова обратился к толпе возле помоста:
— Давайте, теперь-то уж вы разглядели, что это стоит денег! Так какую цену мне поставить для начала за этого ладно скроенного парни, который будет беспрекословно служить вам восемь, а то и более лет?
Последовало одно предложение, потом другое. Цены были просто оскорбительными,
— Продано!
Ругаясь про себя самыми последними словами, Барретт еще раз злобно врезал молотком об стол, крикнув высокому лысому человеку:
— Этот ваш! Забирайте его!
Кипя от возмущения, Барретт подал знак следующему ссыльному.
Звук пощечины… кто-то вскрикнул от неожиданной боли… И визгливый, яростный вопль:
— Заткнись! Да как ты вообще смеешь плакать, мерзавка! — У Эммалины даже дыхание перехватило от переполнявшей ее злобы. Ее крик эхом заметался под высокими сводами прихожей главного дома. — Я тебе говорила… сколько раз я говорила тебе, что хочу точно знать, когда приходит в порт «Воин зари»! Но ты настолько обленилась, что не потрудилась поднять свою толстую задницу и вовремя сообщить мне об этом! Корабль стоит в порту уже два дня! Целых два дня! — Эммалина затопала ногами. — Где же ты шлялась вместо того, чтобы выполнять поручение своей хозяйки? Где? С Лестером? Так? Терлась с ним за амбаром!
— Нет, Джуба не быть с Лестер! — Тонкий голос негритянки дрожал от страха. — Джек болеть. Не мог залезть в повозка, вся неделя болеть кости. — Она показала рукой на пожилого слугу, молча стоявшего в прихожей. — Джек ехать в Кингстон сегодня и видеть та корабль. Он сразу поехать назад.
— Из-за тебя я потеряла столько времени… драгоценного времени! — Эммалину все еще трясло от злости. — Ты за это заплатишь. Вы оба заплатите за это!
— Хозяйка! Хозяйка! Парасти! Парасти! — простонала негритянка.
— Простить? — Эммалина постаралась взять себя в руки. — Ну что ж, я прощу… если есть за что. — Дрожащей рукой она повелительно указала на дверь спальни: — Иди! И приготовь мое зеленое шелковое платье! — Горевшие яростью изумрудные глаза Эммалины угрожающе сузились. — Но если твое пренебрежение своими обязанностями встанет мне слишком дорого, тебе оно тоже обойдется недешево. Твой дружок Лестер… как он понравится тебе без своей мужской палки, а?
— Нет! Хозяйка, пожалуйста! — От ужаса у Джубы глаза вылезли из орбит.
— А чтобы ты всегда помнила о его мужской доблести, до конца дней своих будешь таскать на шее его «бешеную штуковину» вместо ожерелья…
Лицо негритянки посерело, и она застыла с разинутым ртом.
— Пошла вон!
Джуба бросилась исполнять приказание. Эммалина, послав ей в спину крепкое ругательство, с надменным видом двинулась следом.
Дерек весь подобрался, когда на помост шагнул следующий ссыльный — Кристофер Гибсон. Толпа заинтересованно загудела, стоило лишь Гибсону встать во весь рост перед своими возможными хозяевами. Причина интереса была вполне понятна. Молодой, отлично сложенный, вьющиеся волосы и рыжеватая борода тщательно расчесаны, светлые глаза — он был первым, имевшим пристойный вид.