Ради любви
Шрифт:
Уильям взял висевший у него на груди кожаный мешочек, открыл его, запустил внутрь пальцы и посыпал накарябанные рисунки бледно-золотистым порошком. Потом с того места, где были сделаны рисунки, он собрал немного пыли и коротко сказал что-то стоявшей рядом женщине. Та торопливо ушла, а Уильям стал терпеливо ждать. Женщина вернулась с небольшим грубо раскрашенным мешочком, и Уильям ссыпал в него собранную пыль. Снова сунул пальцы в свой мешочек, вынул плоский лазоревый камешек и показал его Эммалине, пристально глядя ей в глаза.
— Это есть глаз Пуку, — объяснил он и опустил камешек в мешочек с пылью. Амулет последовал
— Теперь он точно мой, — заулыбалась Эммалина.
Уильям резко отвернулся от нее и, перешагивая через неподвижные тела, направился к стоящей в отдалении хижине.
Эммалина смотрела в спину шагавшего с гордо поднятой головой Уильяма Гну, откровенно любуясь игрой могучих мышц под черной кожей. Когда он исчез в хижине, она медленно покачала головой. Уильям Гну был красивым похотливым негром, по праву снискавшим особую благосклонность у бога Пуку. Он спал со всеми женщинами подряд и не знал пресыщения.
Эммалина глубоко вздохнула, пытаясь снять напряжение. В отличие от Уильяма Гну по-настоящему она хотела только одного мужчину. Это желание вернулось к ней с удесятеренной силой и, пожалуй, впервые дало ей испытать силу безоглядной любовной страсти. Беспредельность власти пьянила ее. Она внутренне замирала от одной только мысли, что держит этого красивого опасного мужчину в своих руках, а он и не ведает этого. Она никогда не забудет того момента, когда ее власть над ним достигла своего высшего предела. Это случилось, когда красавец Дерек, могучий Дерек, чувственный Дерек, весь забрызганный чужой кровью, молча стоял над трупом только что убитого им человека, убитого из-за любви к ней.
В изумрудных глазах Эммалины что-то замерцало, когда она задумчиво смотрела на огонь костра Пуку. Она ждала Дерека, жила ради того дня, когда его выпустят из тюрьмы. Она встретила его у тюремных ворот, обещала ему все и даже больше, собиралась никогда с ним не расставаться.
Но Дерек отказался от нее. Он отправил ее обратно к Роберту — стареющему, все прощающему Роберту, марионетке в ее ловких и умелых руках. Он отправил ее к мужу, который вообще никогда не был препятствием для их любви.
Разгоревшиеся было глаза Эммалины потухли и наполнились холодом. Она пообещала Дереку, что не позволит ни одной женщине занять ее место в его сердце или мыслях. Она призвала магические силы Пуку, чтобы сдержать обещание. И с тех пор при каждой встрече с Дереком она читала это в его глазах.
Он не мог забыть ее. Дело лишь во времени. Нужно набраться терпения и дождаться, когда он сам вернется к ней.
Но она устала ждать…
Снова загрохотали барабаны, и Эммалина улыбнулась. Она протянула к огню мешочек, который только что дал ей Уильям, и заговорила, глядя на летевшие от костра искры:
— Ты слышишь грохот барабанов, Дерек? Они призывают тебя ко мне. Теперь ты вернешься прямо в мои объятия. В них ты и останешься. Любимый, я не выпущу тебя.
Околдованная пляской огня, Эммалина закрыла глаза и отдалась барабанному ритму, вновь чувствуя, как мощь Пуку заструилась по ее жилам. Стройный силуэт молодой женщины четко вырисовывался на фоне темной листвы кустов, что со всех сторон обступали поляну. Оттуда, из темноты, за Эммалиной наблюдали чьи-то внимательные глаза.
Дерек
Своей пустой каюты.
Буханье в голове усилилось, и сквозь него он начал различать звуки знакомого голоса. Со сведенным судорогой лицом он шагнул к иллюминатору и отдраил его. В каюту хлынул холодный воздух, неся запах моря и непередаваемую свежесть ночи. Это помогло Дереку освободиться от раздражающих звуков. Соленый воздух бальзамом заструился ему в легкие, проясняя и прочищая голову. Завтра на закате они, наконец, прибудут в порт назначения. Ямайка…
Нацарапав несколько скупых слов в журнале, Дерек рывком поднялся из-за стола. Барретт все еще сидел в карцере, но, конечно, с нетерпением ждал прибытия в порт, где его, наконец, выпустят. Дерек не сомневался, что отпетый негодяй потребует возмещения за понесенные им страдания. Но он знал также, что этот человек не изменит достигнутому между ними компромиссу. Последствия были бы для него слишком катастрофическими, и все закончилось бы полной потерей навара от реализации живого товара.
Дерек вынужден был изменить свое мнение о Кристофере Гибсоне. Этот парень доказал свою порядочность, став действительно одним из членов его команды. Он был признателен Гибсону за его героические усилия при спасении Дейви Райта и не мог не учитывать, что после того случая вся команда была на стороне отважного юноши.
Дерек пожал плечами, потом тряхнул головой, пытаясь избавиться от назойливого видения: Джиллиан в страстных объятиях Кристофера. С того времени он сознательно отдалил Джиллиан от Гибсона. Дерек не хотел углубляться в причины своего поступка. Он знал лишь одно: освободив Джиллиан от интимной стороны их договора, он скорее бы согласился попасть прямиком в ад, чем позволить Джиллиан и Гибсону проводить оставшиеся дни плавания вместе.
Раздраженный этими пустопорожними размышлениями, Дерек рывком сдернул рубашку и бросил ее на кресло. Следом полетели ботинки и брюки. Раздевшись донага, Дерек лег на койку и закрыл глаза. Сон не шел. Он уже не мог отрицать, что ему не хватало теплого тела Джиллиан, не хватало ее спокойного дыхания во сне, благоухания ее кожи и чудесных мгновений ошеломляющего изумления всякий раз, когда она открывала глаза и взглядывала на него. Он так много читал в этих распахнутых глазах, когда она тихо приникала к нему. Он читал в них и открытость, и неожиданную невинность, и страстное чувство, сравнимое с его чувством.
Неужели он опять ошибся?
Дерек с такой силой стиснул челюсти, что, казалось, разжать их будет невозможно. Пустая постель наводила на горькие размышления, но все это временно, конечно. Как только они окажутся на берегу, он сполна вознаградит себя и женским теплом, и нежными объятиями. Он сумел таким способом выкинуть из сердца одну женщину, сумеет сделать то же самое и с другой.
Барабаны в голове замолчали. Завтра они придут на Ямайку, и всему этому настанет конец.
Успокоенный этой мыслью, Дерек устало смежил веки.