Рабочий
Шрифт:
Не дождетесь, не оголодаю, не умру, и с места этого не сойду без своей карты — как не сошла Жанна де Арк с костра. — Старушка извлекла из тележки батон докторской колбасы, творог, пакет с кефиром — будто шла на войну с китайцами. Она разложила еду на полочке, откусила от ба-тона, запила кефиром, жевала и смотрела в глаза регистра-торши, словно выбирала: с каким соусом они лучше бы пошли на жаркое. — Скушаю всё, а потом, с новыми сила-ми не умру, а пойду за вашим женихом.
— Вы нарочно меня оскорбляете, потому что я — стройная, березку делаю по утрам, танцую под фонограм-му Пугачевой, и вы завидуете моей изящности,
Представляю, как страдают сантехники, когда каж-дую неделю меняют вам треснувшие унитазы.
Только из любви к утонченным жителям Кавказа, к их неповторимому внутреннему миру, сотканному из де-ликатной дорогой материи, я отступаю на этот раз, но в следующий раз, когда я выйду замуж за Гивико — у него Замок в Грузии — я не пощажу вас! — регистраторша доста-ла из ящика стола пухлую карточку, килограммов на во-семь макулатуры, швырнула в кефир толстой посетитель-ницы: — Следующая, — и тихо, но слышно даже в конце очереди, прошептала, — тварь!
К окошку подошла беременная девушка с лицом иг-рушки из Японского магазина.
Девушка подкрасила губки, не обращала внимания на требовательные взгляды конкурентов по очереди, провела языком по линии губ и затем только произнесла в окошко, словно делала одолжение регистраторше:
— Мне нужен талон к гинекологу, к самому лучшему мужчине, потому что я — малолетка!
АХАХА-ХА-ХА! — девушка согнулась в смехе под взглядом регистраторши, смеялась, но затем ударила себя ладошкой по животу, ойкнула, будто проглотила ежа: — Не смотри на меня грозно, старая вобла в очках минус ты-сяча.
Я в эту минуту тебе не прошмандовка с улицы, а — пациентка с паспортом гражданки Российской Федерации.
Счастья, хочу счастья себе, и счастье моё в ребенке.
По возрасту я еще на учете в детской поликлинике, но у них нет акушера, а — надо бы: и акушера, и гинеколога и венеролога.
Представляешь, тётенька, мне сейчас пятнадцать лет, а, когда стукнет по темечку тридцать три, моему ребенку исполнится восемнадцать, словно он украл лишние годы в Мэрии города Москвы.
В тридцать пять я — ягодка свежая — старикам бес-платно не отдамся, а ребенок по Конституции Российской Федерации обязан меня содержать, потому что ему больше восемнадцати!
ХА-ХА-ХА!
Все будут меня содержать: Государство — потому что я красивая, молодая и перспективная инвалидка; ребенок — оттого, что я обязую его через суд содержать меня; любов-ники — потому что обязанность любовника содержать кра-савицу.
Оставь на минуту бычий вид, тетушка, не пыхти па-ровозом, у тебя еще не всё так плохо в жизни, как у покой-ников на кладбище.
Я слышала, что у тебя жених кавказец — поздравляю с праздником любви.
Купи палатку, езжай с женихом на природу на стан-цию «Жаворонки», жарь шашлыки из просроченной бара-нины: в киосках на рынках продают просроченное мясо — его маринуют, обрабатывают, подкрашивают, поэтому оно никогда не тухнет.
Меня на тухлом
В мои пятнадцать лет я перепробовала мужиков, пар-ней и дедов больше, чем ты видела в своей жизни амбула-торных карт больных.
Ты думаешь, что я шалава? Да?
Но я решила, что выйду замуж, как только нагуляюсь — лет в сорок пять, потому что в сорок пять лет американ-ские тетеньки задумываются о первом ребенке и свадьбе.
Опять на меня искры из твоих глаз летят, словно у тебя в голове ад кромешный.
— Жду, когда вас перекосит от счастья, — регистра-торша протерла очки листком из истории болезни. — Я вам напишу талончик на сдачу крови на СПИД и тропическую гонорею.
Берегите здоровье будущего малыша, мамаша. — Ре-гистраторша отдала с опаской бумаги беременной мало-летке, и осветила улыбкой старичка задохлика, но с сереб-ряной тростью в зубах, как у пса Полкана: — Что вам надобно, миляга?
— К ушнику мне, к ЛОРу, — старичок выплюнул трость, засмеялся заливисто, тонко, как смеются полевые командиры армии Чада. Он вытирал слезы смеха, очередь терпеливо ждала — почет и слава уважаемым ветеранам труда. — Молодежь нынче не та пошла, не та, поэтому ни-чего о прошмандовке не скажу, — старичок кивнул головой в сторону уходящей беременной девушки (она нарочно громко пела). — Я своим внучкам не позволяю подобного, иначе — наследства лишу! АХАХАХАХАХ!
Друзья — да, счастья друзьям и подругам, не эфирного счастья без плоти и крови, а душевного счастья с костями и мясом.
Чем больше мяса на костях у девушки на груди, тем выше она ценится на рынке рабынь в Азии.
Аллегория, когда девушку сравнивают с птичкой, но оскорбление, когда — с крокодилихой или бегемотихой.
Я бы предложил порядочным девушкам приличное содержание, но чтобы — не гуляли на сторону, не делали массаж молодым танцорам.
Знаю я этих танцоров — лишь бы яйца кинули в чужое гнездо.
На Пироговском водохранилище я три дня назад ка-тался на своем катере: и катер у меня, и «Мерседес», и дача на берегу со своим причалом и баней для балерин.
Часто ко мне балерины ездят, любят мой дом, моё радушие и гостеприимство с вином и солёными огурцами.
Я на катер сел, завел мотор, удочки проверил, а бале-рины выскочили из бани и сиганули ко мне в катер, как на подводную лодку «Наутилус».
Зачем балерины на рыбалке?
Ответьте мне: зачем нужны бабы на рыбалке, осо-бенно голые бабы — от них Солнце бликует и пугает оку-ней. — Старичок поднял указательный палец правой руки, с торжеством посмотрел на очередь, снова обратился к регистраторше, как к судье пятого ранга в Китае. — Я сказал балеринам, что они сумасшедшие, потому что голые и без грудей.
Они в ответ смеются, фотографируют, раскачивают катер — пугают меня.
Много балерин, я даже со счета сбился, словно в школу с Филиппком не ходил.
Балерины раскачали катер и опрокинули его к едре-ней матери!
ХИ-ХИ-ХИ-ХИ-ХИ!
Думал, что они и меня утопят, но вытащили, сделали искусственное дыхание в рот, а в уши забыли, прокляту-щие.
Пусть ваш ушник мне воду из ушей выкачает насо-сом, будь он неладен. — Старик с карточкой отошел, за ним подошел негр с синей кожей и фиолетовыми глазами, словно участвовал в конкурсе «Здравствуй, семицветье».