Рабин Гут
Шрифт:
– Хррум-хуум, – потер ладони Корявень. – Хорошая грядочка получилась. Правда я спешил, но, думаю, корешки у них не отвалились… Хум, я почти забыл, зачем сюда шел. Тычинки-пестики! Этот занудный эльф предупредил меня, чтобы вы с заклинанием ничего не перепутали. А то беда случится. Хм, да.
Онт развернулся и пошел обратно в лес.
– Эй, Корявень, подожди! – остановил его Рабинович. – А с этой грядкой нам что делать?
– Хррум-баррурум. С грядкой? Да поливайте немного, а то завянут совсем, – и онт окончательно скрылся в лесу.
Глава 2
Потерпеть
Вместе с Бедивером и Мордредом зам главы администрации Камелота наблюдал за тем, как их доблестные стражники откапывают из земли своих незадачливых товарищей, любовно посаженных в удобренную почву Корявнем. Все три рыцаря Круглого стола (если их, конечно, теперь можно было так называть) медленно покрывались пунцовыми пятнами позора. Да и было от чего! Ибо сидели они на поляне в одном нижнем белье.
Рядом с тремя воителями старины прохаживался Жомов, лениво поигрывая верным «демократизатором». Ваня – добрейшей души человек – хоть и был страшно не удовлетворен излишней быстротечностью сражения, все же не лупил давних обидчиков дубинкою, а ждал, пока они дадут для этого соответствующий повод. Например, чихнут без команды!
Чуть поодаль, почти у входа в жилище Мерлина, на приличного размера куче амуниции и снаряжения, отобранной у проигравшей команды в качестве трофеев и для пущей безопасности, восседал Андрюша Попов. Если бы он сидел чуть поспокойнее и не отмахивался от надоедливых мух своим серебряным крестом, то вполне мог бы быть увековеченным в фотокомпозиции для стенда своего участка ВД. Этакий «доблестный сотрудник милиции после операции по задержанию шайки взбесившихся металлистов».
Аллан с Каутой и Грифлет наблюдали за трудившимися в поте лица бойцами армии Камелота, чтобы те не разбежались раньше времени после принудительной переквалификации из стражников в землекопов. А Ровена, любопытно понаблюдав за принудительным стриптизом рыцарей Круглого стола, поймала на себе ревнивый взгляд Рабиновича и, фыркнув, ушла в пещеру заканчивать приготовления к обеду. Сам Сеня с Мурзиком на поводке расхаживал позади Жомова и читал лекцию «а-ля Горыныч». Правда, на свой, милицейский манер.
– Ну че, допрыгались, голуби? – в который раз вопрошал Рабинович. – А ведь учили вас, учили. Теперь впаяем вам статью даже без помощи прокурора. Вам ведь что всем нужно?.. Деньги, баб и выпивку. И не подумаете головой, что с органами связываться опасно. Нужно жить мирно и спокойно…
– Блин, Сеня, и что ты в участковые не подашься? – перебил разговорившегося кинолога Андрюша. – Провел с нарушителями спокойствия политагитацию, взял мзду и ушел спокойно. А потому и волки сыты, поскольку ты им показатели по отделу не портишь, и овцы довольны. Потому как на сутки никого не загребают. С твоим язычком и загребущими ручками хорошие бы дела проворачивать получалось.
– Собака лает, да ветер уносит, – пробурчал Рабинович. –
– Чем и горжусь! – взвился Андрей.
– Да заткнитесь вы. Морды набить не дали, да еще и пургу всякую слушать заставляют, – оборвал начинавшуюся дискуссию Жомов. – Думайте лучше, что с этими тремя чмошниками делать будем.
– А че думать-то? – удивился Попов. – Давайте я им по разочку в уши крикну, а потом их ни одна психушка не примет.
– Только без этого, Андрюша, – притворно испугался Рабинович. – Ты мне пса травмируешь. Видишь, он уже на поводке дергаться начал.
Еще неизвестно, чем бы закончился спор о дальнейшей судьбе пленников, если бы в этот момент над поляной не показался Горыныч. Он прошелся на бреющем полете над верхушками деревьев, потом, словно парнокрылый вертолет, завис над центром лужайки и плавно рухнул вниз. Отфыркиваясь мелкими язычками пламени, трехглавый истребитель насекомых неуклюже подбежал к ментам.
– Господа, только без паники и без истерик, – проговорил Ахтармерз, старательно пытаясь взмахами крыльев помочь себе остановиться. – Я, конечно, догадываюсь, что вы люди необразованные и равнодушные, но тщательно обдумайте мои слова, прежде чем что-то ответить…
– Ты, пробитый газовый баллон! Кого необразованными назвал, змеюка? – рявкнул на Горыныча Жомов. – Я щас те так отвечу, что все три пламени через противоположное отверстие выйдут.
– Ну-у, началось, – обреченно вздохнул монстр и в притворном возмущении закрыл глаза средней головы подбородками крайних. – Видеть этого больше хама не могу.
– Стоп! – рявкнул на обоих Рабинович. – Что там случилось, Горыныч?
– Случилось? Конечно, случилось. Так случилось, что теперь и случаться не с кем, – фыркнул монстр языками пламени. При этом вокруг его скрещенных голов образовалось нечто вроде огненного цветка.
– А если попроще? – полюбопытствовал Попов.
– А проще, Андрюша, некуда, – Горыныч развел в стороны и крылья, и головы. – Там, за лесом, появились две деревни, которых еще позавчера и в помине не было. Вот вам и «случилось».
На несколько секунд над поляной повисла тишина. Новоиспеченные землекопы застыли в самых неподобающих позах, у Грифлета с двумя остальными конвоирами вытянулись лица, а Попов медленно сполз на землю с кучи. Жомов хотел что-то спросить, но, глядя на округлившиеся глаза своих товарищей, благоразумно промолчал.
– Допрыгались? – завизжал Андрюша, подскакивая к Рабиновичу вплотную и замахиваясь на него крестом. – А я ведь тебя, Сеня, предупреждал, что надо торопиться. Убью вот сейчас, чтобы больше с тобой не мучиться!
– Тихо, Андрюшенька. – Неожиданно для всех Жомов поймал Попова за руку и нежно прижал к себе. – Давай не будем нервничать. Я сейчас Ровеночку попрошу, она тебе пять капель самогонки накапает. Для успокоения нервной системы…
– Да пошел ты вместе со своей нервной системой, – мгновенно сник Андрей. – Доигрались вы со временем. Скоро сюда рельсы проложат. На поезде домой уедем. Без всяких ваших Мерлинов и гребаных заклинаний.