Рабин Гут
Шрифт:
– Я предполагаю, что здесь употреблено фигуральное выражение, – поведал миру юный гений о трех головах. – В вашем мире бытует такая фраза: «кукушкины дети». Так, может быть, речь в этом заклинании идет о ребенке, выращенном женщиной, до этого подбрасывающей своих отпрысков чужим людям?
– Во-о-о загнул! – удивился Попов. – Значит, ты предлагаешь найти бабу, вскармливающую свое последнее чадо, отобрать у нее киндера и сварить в котле на твоем вонючем пламени?!
– Пламя у меня не вонючее, – обиделся Горыныч. – А вообще-то, извините. Об этом продолжении заклинания я не подумал.
В
– Да че тут думать-то! – завопил вконец измучившийся от непривычного занятия Жомов. – Поймать эту гребаную кукушку с яйцом и заставить ее высиживать своего дурацкого птенца.
– Нет, сэр Джом, – покачал головой Аллан. – Сейчас конец июля, и кукушки яйца уже не несут…
– Стоп, стоп. Стоп! – перебил его Рабинович. – А ведь Ванька умную мысль подал. Вот ведь дурак не скажет, умный лыка не свяжет. Сами посудите! В заклинании не сказано, что кукушка должна высиживать свое собственное яйцо. Куры всегда несутся. Вот мы и поймаем кукушку и посадим на куриные яйца. А чтобы быстрей высидела, принесем яйца прямо из-под наседки. Можно и вместе с ней. А потом поменяем птиц местами. Молодец, Ванюха!
Жомов до того обрадовался похвале, что даже забыл недавнее Сенино оскорбление. Он крякнул и выпятил грудь колесом, чтобы все увидели, какой Ванька молодец. А для того, чтобы у окружающих не осталось никаких сомнений в его гениальной сущности, Иван для верности хлопнул Попова по спине.
Удар получился звонкий, словно по футбольному мячику хорошей бутсой. Андрюша, собиравшийся выдать очередную порцию ехидства в адрес новой идеи, поначалу попросту ничего не смог сказать. А потом посчитал за благо вообще не уделять внимания жомовскому предложению. Поскольку второй удар мог бы получиться куда неприятнее.
– Ладно, с кукушкой в основном решили. Техническую сторону обдумаем потом, – унял жомовское веселье Рабинович. – Следующим вопросом на повестке дня у нас цветы папоротника. Поскольку огнедышаший дракон сейчас не проблема.
– Еще какая проблема, – пробурчал Попов, сумевший наконец перевести дух. – Одной вони от него, как от общепитовской столовой.
Горыныч обиделся и попытался Андрюшу укусить. Тот спрятался за Жомова и постарался лягнуть разбушевавшегося монстра. Это у него почти получилось, но Попов забыл, что у Горыныча три головы. И когда Андрюша решил пнуть правую, то левая обогнула Жомова и дернула бедного эксперта за опорную ногу. Естественно, Попов свалился. И понятно, что на Ивана. Вот так в бой без правил включился третий участник. Разогнать эту кучу малу смог только зычный рык Рабиновича.
– Ну так какие будут предложения по поводу цветка папоротника? – поинтересовался Сеня, когда бой в пещере затих.
Аллан, вдохновленный жомовской идеей о птенце кукушки, захотел заработать свою порцию аплодисментов и предложил сорвать цветок, а затем привязать его к папоротнику. Посрамили его дружно и почти хором.
Теперь настала очередь йомена обижаться за свой отвергнутый гений. Правда, поскольку оппонентов у него было больше одного, то лучник так и не решился, на ком отыграться, чтобы другие не обиделись.
Больше предположений о том, где взять пресловутый цветок, ни от кого не последовало. Рабинович, конечно, пытался всякими своими фирменными штучками подстегнуть полет фантазии у присутствующих, но так ничего и не добился. Пришлось отложить обсуждение до лучших времен. Но Сеня потребовал, чтобы проблема была решена к тому времени, когда у кукушки вылупится птенец.
С философским камнем все оказалось более-менее просто. Естественно, добывать его поручили единственному человеку в компании, знакомому с химией. То бишь Попову. Андрюша попытался сопротивляться этой экзекуции, но его вновь подвел Грифлет, заявив, что нашел в книгах Мерлина описание приготовления философского камня.
– Правда, оно несколько запутано, – с горестным вздохом закончил рыцарь. – Но я уверен, что для такого умного и набожного человека, как святой причетник, разобраться с ним не составит труда.
– Ну-у, спасибо! – склонился в издевательском поклоне Попов. – За доброту вашу, за ласку. За доверие тоже спасибо! Век вашу щедрость не забуду…
– Да заткнись ты. Не причитай, причетник хренов, – фыркнул Жомов и тут же добавил: – Короче, мужики, о медведе не думайте. Эту зверюгу я беру на себя. Вы с ней все равно не справитесь.
– Бери. Бери, Иванушка. Коз-ле-ночек! – радостно похлопал Жомова по плечу Андрей. – Глядишь, медведюшка-батюшка тебя и задерет. Ко всеобщему удовольствию.
Жомов только зверски ухмыльнулся, всем своим видом показывая, что, мол, посмотрим, кто еще кого задерет! Попову этот оскал крыть было нечем, тем более что через секунду Сеня потребовал от всех внимания в особо извращенной форме.
Видя, что окружающие настроены больше собачиться друг с другом, чем серьезно обсуждать проблему возвращения в свое собственное время и свою вселенную, где никогда не встречались рыцари Круглого стола с Ричардом Львиное Сердце, а Робин Гуд не имел к России никакого отношения, Рабинович не придумал ничего лучше, чем взять со стола предпоследнюю бутылку самогонки.
В первую секунду никто на это не обратил внимания, поскольку привыкли к довольно экстравагантному поведению Рабиновича. А что такого? Может, человеку попить захотелось? Аллан даже потянулся за стаканом, чтобы Великому и Ужасному Робину не пришлось себя утруждать. Однако и он застыл с открытым ртом, когда Сеня вместо стакана начал лить драгоценную жидкость прямо на каменный пол.
– Ты что же такое делаешь, подлец?! – оторопел Жомов, видя такое кощунство. – А ну, поставь на место!
Сеня не спеша вернул бутылке вертикальное положение. Он обвел присутствующих уничижающим взглядом, словно разгневанный повелитель беспутных подчиненных, и хлопнул донышком глиняной бутыли по столу. У Жомова от мысли о том, что бутылка могла и разбиться после такой экзекуции, едва не случился инфаркт, а Каута постарел лет на десять.