Пыльца счастья

Романовская Ольга

— Лакей, — уронив голову на руки, прошептала Эмма. —Сказал: подарок виконту от друзей. Сразу бы так!

— Опознать сумеете?

Птичка кивнула. Ради того, чтобы не отправиться на дно с мешком на голове — именно так казнили представителей третьего сословия, — она и не такое сделает.

— Благородный сеньор, — заламывая руки, Эмма с надеждой посмотрела на Брагоньера, — это не я убила! Соратой клянусь! Хотите, режьте, не я!

— Знаю, — поверг в недоумение

ответ. Отчего же тогда ее здесь держат? Давно бы наложили штраф и посадили в тюрьму на пару лет — женщина сумела выяснить у надзирателей, большего не полагалось, не смертная казнь. — Только пока вы единственная подозреваемая.

Женщина разрыдалась. Некогда холеная, красивая, она словно вылиняла. Без косметики и масок проступили следы разгульной жизни. Девицы легкого поведения быстро стареют.

Их подтачивают подхваченные у клиентов болезни. Именно поэтому, отправляясь на допрос, Брагоньер надел перчатки: не желал навредить беременной жене. По роду занятий он знал, некоторые дурные недуги передаются через вещи и прикосновения. Перчатки не жалко, можно сжечь.

— Госпожа Донарт, — привел ее в чувство голос

Королевского прокурора, — вы не убедите следствие слезами.

Мне нужны факты. Например, о поставщике «Золотой лилии», о людях, с которыми общался виконт. Чем больше вы молчите, тем хуже для вас.

Эмма закивала и шмыгнула носом.

— Конечно, конечно, благородный сеньор! — Она лебезила, подчеркнуто обращалась по статусу, а не по должности. — Я ведь и свела их.

— Кого — их? — уточнил Брагоньер.

Похоже, допрос обещал новые факты, самое время начать заполнять протокол.

Солдат по кивку подал письменный прибор, и соэр обмакнул перо в чернила.

Записи в блокноте сделает позже. Вычленит и впишет в таблицу — Брагоньер привык систематизировать информацию по каждому делу, разбивая ее на блоки.

— Ройса, то есть виконта, — поправилась женщина, — и торговца.

Глаза ее засияли. В них затеплилась надежда.

Королевскому прокурору не пришлось больше подталкивать.

Плотину прорвало, и Эмма, тараторя, попыталась выкупить свою жизнь.

— Он с хозяйкой дружил, важный клиент! Ну и помогал очень. Без него бы дела шли хуже. Девочка, бывало, залетит, так исправит. Сами знаете, убивать ребенка нельзя, но ведь и рожать тоже. Опять же заболеет — к кому идти? К господину Женду.

Вот и связались ниточки!

— Господин Женд, полагаю, вел дела не только с «Золотой лилией»?

Эмма замотала головой.

— Нет, только с нами. Он другим заведением бы побрезговал. Да и к нам случайно попал,

«мама» уломала.

— Как попал? — вцепился клещами соэр.

В ушах звенело эхо обвинительного приговора. Выступит на суде сам, да и не поделится ни с кем Брагоньер удовольствием стать орудием в руках Дагора и Сораты.

— Пришел вместе с юным графом. Простите, — смущенно и немного испуганно извинилась Эмма, — все время забываю его фамилию. Зовут Робер, рыженький такой. Отец — кузен

Первого префекта.

Вспомнились инициалы из сожженных записей господина Женда. Нашлись среди них и «РД» — Робер ли Дайшт. Другого рыжего графа в Сатии нет, а буквы просто так не появляются.

В заведении, подобном «Золотой лилии», клиенты часто хотят расслабиться. Граф вытащил пакетик, поделился с товарищами. Те оценили качество товара, а врач предложил достать за умеренную плату. Так господин Женд получил новых клиентов и долю выручки элитного борделя — хозяйка тоже пожелала закупать немного товара. Остальное — мелочи по врачебной части.

Мелькнул в показаниях Эммы и Мелвил Тог. Тогда еще начинающий врач, он практиковался в публичном доме, чтобы потом без боязни лечить пациентов. Посылал его туда господин Женд, не желавший марать рук. Затем пути учителя и ученика разошлись. Ровно до того дня, когда Мелвилу по ошибке не принесли деньги за дурь. Служанка «Золотой лилии» напутала, не подумала, что господин Тог ничего не знал о наркотиках. Приходил вместе с наставником? Приходил.

Значит, в деле.

Дальше случилось то, о чем Брагоньер уже знал.

Мелвил Тог устроил скандал, а господин Женд, забеспокоившись, устранил опасного свидетеля.

Все это соэр выяснил чуть позже, но показания Эммы Донарт стали первым звеном.

Умозаключения требовали доказательств, и вскоре карета

Следственного управления привезла на допрос трех человек: служанку «Золотой лилии», кухарку Мелвила Тога и его слугу.

Брагоньер намеревался поставить точку хотя бы в одном убийстве, поэтому устроил очную ставку. Ее проводили в той же допросной, откуда час назад увели Эмму.

Свидетелям предложили сесть.

Все трое с благоговейным ужасом взирали на соэра в образе безликого правосудия.

Больше всех волновалась конопатая служанка из борделя.

Она опасалась, что всплыла кража хозяйских денег, и жутко обрадовалась, когда поняла, речь пойдет о другом.

Первым делом Брагоньер пожелал выяснить, знакомы ли присутствующие между собой.

Кухарка конопатую девицу не опознала, а слуга подтвердил: забегала при жизни хозяина, записки приносила.