Пыльца счастья

Романовская Ольга

Брагоньер слушал госпожу Донарт с брезгливой гримасой. Мог себе позволить: под маской не видно. Шестнадцатилетний мальчишка, купивший любовницу, а до этого посетивший половину борделей Сатии не вызывал сочувствия. Однако преступление есть преступление, и если даже жертва глубоко противна, нужно поймать убийцу. К тому же гибель аристократа – дело особое, его надлежит расследовать с особой тщательностью. Дворянство может страдать какими угодно пороками, но для прочих сословий неприкосновенно.

— Итак,

по вашим словам, убитый вел разгульный образ жизни. – Перо скрипело по бумаге. – В чем именно это выражалось? Были ли у него любовницы о вас или женщины, которые рассчитывали ими стать?

Убийство на бытовой почве – вещь распространенная. Вдруг кто-то метил на место Эммы, а потом решил отомстить вероломному повесе, подставив соперницу?

— Ну… — Эмма задумалась и поднесла палец ко рту. – Ройс, простите, — тут же исправилась она, — благородный сеньор любил выпить. Женщин тоже. Они у него с пятнадцати лет.

— Проститутки? – Важное уточнение.

— Не только. Они устраивали пикники, на которых… — Госпожа Донарт замялась. – Наверное, стоило властям заявить, но виконт меня содержал.

— Что происходило на пикниках? – Брагоньер окончательно убедился, что покойный напрасно коптил небо.

Соэр уже предвидел ответ, догадывался, почему в Управу не подали ни одного заявления. Граф Арский платил достаточно, чтобы покрыть преступления сына.

Насильников Брагоньер ненавидел. По его мнению, даже убийство лучше. Мужчина не мог опуститься до подобного, втоптать честь в грязь.

— Сеньор виконт с друзьями знакомились с девушками и отвозили их за город. Брали с собой вино, наркотики и…

Соэр поджал губы. Кружок Ройса ли Трувеля виделся шайкой подонков.

— Они их насиловали?

— Да, господин соэр.

Эмма кусала ногти. Наверное, следовало заявить, а не закрывать глаза. Теперь же придется отвечать за чужие преступления.

— Как именно? По одиночке?

— Н..не знаю, — запинаясь ответила обвиняемая и, вскочив, закричала: — Я не виновата, господин соэр, я не видела! Это все они!

— А вы чем занимались? – не удержался от ехидного вопроса Брагоньер.

В какую же грязь он опять влез? Впрочем, когда это следователь носил белые перчатки!

Эмма покраснела, потом побледнела и призналась, что ничего не помнила после белого порошка. Он вызывал такую легкость во всем теле, хотелось петь, танцевать.

Девушек оставляли там же, где развлекались. Сначала зажимали в ладошках монетку за услуги, но затем резко перестали. Соэр предположил, дело в графе Арском. Он поговорил с сыном и разъяснил методы сыска.

Эякулят — вещь недолговечная, пока доберутся судебные сыска, улики пропадут.

Разумеется, жертв искали в бедных кварталах, такого же возраста, как сами представили "золотой молодежи", а то и моложе. Забаву бросили

две недели назад, когда виконт в категоричной форме заявил: нельзя. Значит, что-то случилось, почувствовал опасность. Первая зацепка. Одна из жертв могла оказаться не столь безобидна, а о пристрастии погибшего к наркотикам можно узнать. Те же слуги порой очень разговорчивы.

— Как к вам попала коробочка, найденная при обыске? Вот эта. — Брагоньер поставил на стол улику. — Это ваша?

Наркотическую смесь из фаянсовой крохотной шкатулки давно высыпали, а маги поработали со следами, однако соэр все равно надел перчатки.

— Моя. — Теперь Эмма ничего не отрицала. — Я ее купила. Или запрещено? — Впервые за время допроса в ней подняло голову достоинство.

— Безусловно, нет. Что вы в ней хранили?

Вопрос пришлось повторить трижды, после чего госпожа Донарт призналась. У нее были все основания для упорства: пронести наркотики на светский раут, нюхать кокаин у всех на виду!

— Тоже вы покупали? У кого?

Эмма покачала головой.

— Мне ее дали. Бесплатно.

Перо застыло в пальцах соэра.

— Простите, что? — От удивления он даже переспросил.

В голове щелкнуло: есть! Наркотик — слишком дорогой товар, чтобы раздавать направо и налево. Не подвела интуиция, девчонка только соучастница. Нужно ее дожать, раскрутить.

— Мне ее дали, — покорно повторила госпожа Донарт. — Передали для виконта. Я не утерпела и сама…

Теперь бы Эмма выбросила и коробочку, и порошок, но поздно.

— Кто? — Хищный взгляд впился в подследственную.

Брагоньер, как охотничий пес, почуял добычу, и уже не отпустит. Хочет того девушка или нет, она выведет на след.

— Имени я не знаю. Виконт частенько покупал у него "Пыльцу счастья".

Наркоторговец на приеме? Вот уж не обрадуется графиня Сорейская! Каких проходимцев она пригласила?

— Как выглядел, сколько лет? В ваших интересах вспомнить самой, — намекнул на пытки соэр.

— Угрозы запрещены! — пискнула Эмма и замерла, пришпиленная к стулу острым, как бритва, взглядом. Сразу поверилось, следователь препарирует ради правды. — Да и не запомнила я, — уже без прежнего апломба продолжила она, стиснув руки на животе.

— А если постараться вспомнить, госпожа Донарт? Вы, кажется, не осознаете последствия своего упрямства. Так я вам напомню. Вы обвиняетесь в убийстве, пособничестве насильственных действий в отношении лиц женского пола, распространении наркотических средств. Все вместе тянет на смертную казнь. Несговорчивых преступников пытают. — При этих словах девушка всхлипнула. — К свидетелям тоже применяют особые меры воздействия. Даю вам пять минут на раздумья. Либо вы добровольно даете показания, либо делаете это в принудительном порядке.