Пятый всадник
Шрифт:
Плюхнувшись на синий пластиковый стул, я принялась корить саму себя, что как идиотка заставила друга торчать на улице в мерзкую погоду с нулевым результатом. И все же… все же никак не удавалось отделаться от странного подозрения в адрес Гарзы.
Калейдоскоп образов: мама Юки, подкашивающиеся колени, обмякшее тело на тротуаре, гроб для жизнерадостной, энергичной женщины…
Тут же вспомнились латунные пуговицы на ее мертвых глазах и на глазах тех тридцати с лишним человек, помеченных таким
Проклятые пуговицы. Маркеры.
В чем, спрашивается, видит удовольствие убийца, если никто не может понять, зачем и почему он это делает?
А наглость человека, кому вменялась забота о столь многих среди умерших? Слова доктора, заявившего, мол, «порой дует скверный ветер»?
В сотый раз в голову лезла мысль, уж не относится ли Деннис Гарза к одиозным маньякам вроде Чарлза Каллена или хирурга Сванго… К «людям в белых халатах», для кого наркотиком стала власть над жизнью и смертью беспомощных больных.
Я поерзала на стуле, свалила поставленную на пол початую банку с кофе и с каким-то отупением принялась разглядывать бурую лужу, лениво охватывающую подошвы моих кроссовок.
«Эх ты, Линдси… Хочешь поймать убийцу? А сама даже кофе толком выпить не можешь!»
Я затерла пятно обрывком газеты, швырнула банку в корзину и сказала себе, что рабочий день закончен.
Гарза пошел в кроватку, и, если у меня остались хоть какие-то мозги, мне следует сделать то же самое.
Я уже застегивала куртку, спускаясь по лестнице, когда вновь зазвонил мой сотовый.
– Лейтенант? – прошелестел женский шепот. – Это Нодди Уилкинс. Помните, медсестра из муниципального госпиталя? Вы мне велели позвонить… – Она сделала коротенькую паузу. – Умер еще один больной. И пуговицы есть…
К горлу подкатила тошнота.
– Когда это случилось?
– Только что.
– Как звали пациента?
– Энтони Руффио. Его труп до сих пор в отделении интенсивной терапии.
Я бросилась наверх, попутно задаваясь вопросом, сколько вообще умирает людей в этом так называемом госпитале, да еще с кадуцейными пуговицами на глазах?
Впрочем, налицо кое-какая разница. Я была практически на месте, да и про убийцу, вполне вероятно, все еще можно сказать то же самое.
Глава 95
Я мчалась по лестнице через две ступеньки. В госпитале орудует опасный маньяк, и сейчас у меня, наверное, самая удачная возможность его «осалить».
Ткнув удостоверением в нос старшей медсестре на посту возле отделения интенсивной терапии, я угрожающе нависала над ней, пока та звала дежурного врача.
Доктор Даниэль Уассель материализовался минуту спустя – лет тридцати, длинный тонкий нос и сонные, покрасневшие от усталости глаза.
Я назвалась, объяснила,
И еще я добавила, что хочу немедленно видеть труп Руффио.
Доктор разволновался, сонные глазки распахнулись, и он весь как бы стряхнул с себя оцепенение.
– Лейтенант, я не понимаю… Почему смертью этого больного интересуется полиция?
– На данный момент она вызывает у меня подозрения.
– Вы настолько ошибаетесь, что я даже поверить не могу!
Доктор Уассель открыл дверь в темную каморку и щелкнул выключателем. Под потолком замигали флуоресцентные лампы.
Мои глаза с ходу впились в продолговатый, прикрытый белой материей предмет.
По позвоночнику скользнула дрожь неприятного ожидания, пока я стягивала простыню с головы мертвеца.
На его лице застыло недоумение, словно Руффио не мог взять в толк, что его жизнь действительно закончилась. Рот распахнут; кожа бледная, чуть ли не прозрачная. Вокруг ноздрей – подсохшая кровь, а в уголке рта можно было заметить кусочек скотча, которым до этого крепилась дыхательная трубка.
Спустив простыню еще ниже, я обнаружила свидетельство свежего хирургического вмешательства: шов от грудины до пупка.
Насмотревшись на эти ужасы, я натянула простыню почти до макушки мистера Руффио.
Но тут, стоило мне повернуться в сторону, в глаза бросилась парочка кадуцейных пуговиц, мирно лежащих на прикроватной тумбочке. Я тут же встала между ними и доктором Уасселем.
– С данного момента вход в эту палату для любых сотрудников больницы запрещен. Вскоре сюда прибудут из криминалистической лаборатории, а сразу после окончания их работы наш патологоанатом организует транспортировку тела мистера Руффио в городской морг.
– Я обязан сообщить по инстанции.
– Милости прошу.
Достав латексные перчатки и свежий пластиковый пакетик из кармана собственной куртки, я подцепила и упаковала пуговицы. Позвонила криминалистам и обнаружила там парочку экспертов, готовых часть своего ночного дежурства провести в больнице. А потом позвонила Джейкоби – нечего спать!
В ожидании группы поддержки я приступила к собственному расследованию: направила недрогнувшей рукой свою моторную лодку сквозь девятые валы мятежного моря. Иными словами, тыкала удостоверением в лица медперсоналу, подгоняла с ответами, всячески раздражала и изводила врачей медсестер, санитарок, нянечек и бог знает кого еще, неумолимо задавая одни и те же вопросы: «Где вы находились, когда Энтони Руффио доставили в больницу?.. А где вы были, когда он умер?»