Пятьдесят три карты

Ренуар Марк

соображал: что делать? Мелькнула мысль броситься к ней и

умолять о прощении, чтобы она позволила побыть с ней, чтобы

я мог ее видеть. Теперь даже ее издевки казались мне малыми

по сравнению с этим пренебрежительным молчанием. Созерцание

ее стройного свежего тела доставляло мне почти плотское

наслаждение. О! Чтобы хоть раз взглянуть на нее! Мне

хотелось броситься к торшеру, включить свет, взглянуть на

нее и убежать.

Я не знаю, сколько времени я простоял в этой

чернильной тишине, копаясь в своих мыслях. Салина ничем не

проявляла своего внимания ко мне, будто меня не было. Я

тяжело вздохнул.

– Это все еще вы?
– спросила она. Я не ответил.
– Вы

что, хотите меня караулить? Не стоит беспокоиться. Я

никого не боюсь, а евнухов не держу, так как ненавижу

целомудрие. Черт вас возьми!
– вдруг закричала она.
– Вы

либо убирайтесь отсюда, либо зажгите свет и сядьте, что вы

стоите, как столб посредине комнаты? Этот окрик вывел меня

из мучительного оцепенения. Я подошел к торшеру, нащупал

шнур выключателя и включил свет. Салина сидела на диване,

поджав к подбородку колени и диким злым взглядом пристально

смотрела на меня.

– Бросьте мне халат, он лежит на шкафу. Теперь

отвернитесь, я оденусь. В шелковом алом халате она

выглядела еще стройней и тоньше.

– Дайте сигарету, - сказала она, присаживаясь на пуфик.

Помолчали. только теперь я услышал звонкое тиканье часов,

которое раньше не замечал. Стрелки показывали 3 часа 35

минут.

– Что же мы будем делать?
– спросила она. Разговаривать

с вами не о чем, а на большее...

– Помолчите, - попросил я, - дайте на вас посмотреть. Она

очень удивилась, но замолчала, обиженно отвернувшись.

– Боже, какая вы чудесная!
– невольно вырвалось у меня

восклицание.
– Из какой сказки, какой волшебник вас добыл и

подарил людям? Она улыбнулась и склонила головку, кокетливо

посмотрела на меня из-под опущенных ресниц. Халат на ее

груди чуть приоткрылся и мне стала видна пышная округлость

мраморно-белой груди. У меня захватило дух и слова застряли

в горле.

– Что же вы замолчали? Говорите! Говорите же... Мне это

очень нравится.

– Что говорить?
– продолжал я, с'едая ее взглядом. Разве

можно высказать словами то очарование, которое вы излучаете,

которое греет, обжигает и ослепляет все вокруг? Она

заметила, что я смотрю на ее грудь, но не захлопнула ворот

халата, а только прикрыла глаза

и опустила руки, отчего он

еще больше распахнулся, обнажая белую полоску живота с

темной впадинкой на пупке. Я не выдержал и, порывисто

вскочив с пуфа, приник губами к ее полуоголенной груди. Она

вскрикнула и оттолкнула меня, стремительно отскочив в

сторону.

– Не надо!
– прошептала она.
– Не надо! В этом

восклицании не было ни гнева, ни укора, ни мольбы. И я

понял, что она горит тем же желанием, что и я. В каком-то

диком исступлении, не сознавая, что делаю, что говорю, я

протянул к ней обе руки и прошептал:

– Ну, покажи мне ее и я не прикоснусь к ней, я только буду

смотреть. Кинь мне эту подачку. Я умоляю тебя! Ее глаза

загорелись, красивые крылья прямого носа затрепетали и

сузились, она издала тихий протяжный стон и как будто против

своей воли, как загипнотизированная, раздвинула в стороны

халат. Оба полушария ее грудей, глянцево отсвечивающие

белизной, с маленькими и темными сосками, покачнулись и

замерли, призывно выставленные мне навстречу. Сладостная

истома подкосила мне ноги и я чуть не упал. Конвульсии

содрогнули тело.

– Салина, милая, я люблю тебя, - прошептал я, не сводя с

нее глаз.

– Говори, говори, не умолкай!
– задыхаясь, прошептала

она и закрыла ресницами глаза.

– Покажи мне еще кусочек твоего очаровательного тела,

чтобы я мог на всю жизнь унести в памяти это сказочное

видение! Она выставила из халата одну ногу.

– Хватит?

– Нет, нет!
– закричал я.
– Еще.

– Ну что же еще? Я тебе почти вся показалась.

– Я хочу видеть твой животик, твои руки, твои плечи, хочу

взглядом лобзать твой стан, твои бедра, все и все, все...

– Ох! Как ты обжигаешь меня своими словами, - ответила

она с дрожью в голосе.
– Я покажусь тебе вся, только

подожди минутку, а то я умру.

– Я не могу ждать. Я хочу видеть тебя.

– Ну, смотри...
– и с этими словами она сбросила с плеч

халат и он упал на пол, окружив багряным ореолом ее ноги. Я

невольно зажмурился, как от яркого луча, так очаровательно

красива и мила была Салина в наготе. только маленькие

атласные трусики прикрывали от меня остатки еще не

познанного ее тела. Я задержал на них свой взгляд, пытаясь

угадать, какие прелести скрыты там. Салина поймала мой