Пятьдесят три карты
Шрифт:
Я обнял ее за талию и нежно привлек к себе.
– Сними свои штаны совсем.
Она разлила ром и, поставив бутылку на место, с размаху
шлепнула меня левой рукой по щеке. Я отскочил в другой
конец дивана.
– Что я вам, уличная девка?
– гневно смерив меня
взглядом, сказала она, - сядьте на свое место.
Сгорая от стыда, я безропотно пересел на свой диван.
Она подала мне рюмку.
– Выпьем за наше знакомство.
–
Поезд стал замедлять ход. В окне замелькали огни
станционных построек. торопливо проглотив ром, она вскочила
с дивана и схватила меня за руку.
– Пошли погуляем по перрону.
– Но... Ведь вы не одеты!
– смущенно сказал я,
указывая на ее штаны.
– А, не беда, - она взглянула на окна и радостно
воскликнула:
– О, сейчас у меня будет шикарная юбка, - с этими
словами она сорвала шелковую репсовую занавеску и обернула
вокруг себя, получилась юбка, плотно обтягивающая ее бедра.
Она была коротка, выглядывали кончики штанов.
– А я их сниму.
Она быстро сорвала штаны и прямо на голое тело
навернула материю, укрепив ее на талии поясом.
– Я готова, пошли.
Поезд уже подошел к перрону. Я взял ее под руку и мы
вышли из купе. В корридоре я пропустил ее вперед и только
теперь заметил, что она идет босиком. Не долго думая, пока
нас еще никто не видел, я схватил ее за руку и увлек обратно
в купе. Ничего не понимая, она возмущенно воскликнула:
– Что это значит? Вы забываетесь, любезный!
– Извините, но вы, очевидно, забыли, что на ногах у вас
ничего нет.
Она взглянула на свои босые ноги и присвистнула.
– Достаньте мне туфли!
– тоном, не терпящим
возражений, приказала она.
– И постарайтесь на высоком каблуке.
В Алжире я купил оригинальные туфли из змеиной кожи для
своей жены. Теперь бросился их искать. Пока я рылся в
чемоданах, моя дама стояла у окна и нетерпеливо барабанила
по стеклу пальцами. Наконец, я отыскал нужное и бросил к ее
ногам пару новых красивых туфель. Она взглянула на них и
молча протянула мне ногу. Потом вторую. Она прошлась по
купе, посмотрелась в зеркало и одобрительно кивнула, щелкнув
пальцами.
– Превосходно! Теперь пошли.
Мы вышли на перрон, по которому суетливо шныряли
пассажиры нашего поезда, от'езжающие и носильшики. Мой
"Червонный король", а это был именно он, величавой походкой
королевы шествовал рядом со мной по перрону, критическим
взглядом оценивая
необычайная нежность скоро привлекли всеобщее внимание. На
перрон выбегали люди, главным образом мужчины, чтобы хоть
мельком взглянуть на нее. Некоторым она мило улыбалась,
некоторым кокетливо строила глазки, а одному даже
подмигнула. Тот завертелся на месте волчком и бросился к
цветочному киоску. Он поднес моей даме огромный букет астр,
в надежде получить что-нибудь большее, чем намек. Но она
равнодушно приняла цветы и сказала:
– Рэм, дай этому мальчику несколько франков.
"Мальчик" отлетел в сторону от нас, как ужаленный. На
перрон вышел уже не молодой, но бравый начальник станции в
высокой форменной фуражке и приготовил жезл, чтобы дать
отправление поезду. Мы поравнялись с ним и моя дама,
любезно улыбнувшись, кивнула ему головой. Старик вытянулся,
как солдат на учении и, приложив руку к козырьку, расплылся
в подобострастной улыбке. Не сводя глаз с моего короля, он
двинулся за нами, позабыв, зачем вышел на перрон. Меня
забавляло все это и в то же время червячок ревности
будоражил нервы. Я попытался увести ее в вагон, но не
тут-то было. Она смерила меня пронзительным взглядом и,
властно указав рукой на буфет, сказала:
– Сбегайте и купите мне конфет, только получше.
Помня, что время отхода поезда уже прошло, я затрусил к
буфету, опасаясь опоздать. Когда я вернулся к ней, то нашел
ее в окружении нескольких молодых людей, мило беседующей с
начальником станции. Кокетливо строя старику глазки, она
говорила ему таинственным полушепотом:
– Я не шучу с вами. Вы мне действительно нравитесь.
Вся эта зеленая молодежь непостоянна и ветренна. Для них
женщина - игрушка. Но солидные люди вашего возраста
способны оценить женщину и быть верны ей до гробовой доски.
Она вдруг улыбнулась и, лукаво прищурив глаза, оглядела
молодежь:
– Тем более, что гробовая доска у вас под рукой и вам
недолго придется терпеть муки ревности.
Все прыснули в кулак от ее шутки. А начальник станции,
ошалело вытаращив глаза, изобразил на своем лице жалкую
плаксивыю улыбку. Вдруг она заметила меня, кивнула всем на
прощание головой и, подхватив меня под руку, потащила в
вагон. Уже со ступенек она обернулась и крикнула начальнику
станции:
– Дедушка, отправляй поезд, я уже села в вагон,