Пятая профессия
Шрифт:
— Проще простого, — пожала плечами Рэйчел. — То же самое, что и вы с Акирой. Они бы как психованные стали докапываться до сути.
— А если бы они узнали, что их общий знакомый подстроил эту встречу?
— Они направились бы к этому человеку и потребовали бы от него объяснений.
— Все очень логично и очень предсказуемо. Итак, мы отправились к Грэму и обнаружили, что он мертв. Ответов — ноль. Но они нам необходимы. Где еще можно их искать?
— Только в одном месте. Там, где вы думали, что видели друг друга мертвыми. В Мэдфорд Гэпском Горном Приюте.
— Которого,
— Но после этого хода твоя теория распадается на куски. Потому что предугадать, что ты решил сделать рентген для того, чтобы узнать, был ли ты на самом деле ранен, — невозможно. И уж никто не мог знать, что ты решишь переговорить с доктором Сантицо из Филадельфии.
Они прошли мимо двух похожих на исследовательские институты зданий. Их внимание привлек заросший деревьями парк. Японский знак на воротах имел внизу английский перевод: “ВНУТРЕННИЙ САД ХРАМА МЭЙДЗИ”.
— Но команда наблюдения могла поджидать нас в больнице, — сказал Сэвэдж. — Или еще того лучше — в Мэдфорд Гэпе, где нас вообще было легко засечь. В Нью-Йорке мы убедились, что за нами не следят. Но после Мэдфорд Гэпа вполне могли не заметить за собой хвоста. Оставив без присмотра машину возле хэррисбургской больницы, мы позволили противникам посадить “жучка”, и после этого они совершенно спокойно следовали за нами в Вирджиния-Бич, где убили Мака, чтобы тот не проболтался. А теперь, когда я об этом думаю, то понимаю, что смерть Мака была выгодной не только для сокрытия информации, но и как дополнительное средство нажима — ведь нас обвинили в его убийстве, следовательно, мы вынуждены бежать.
— А когда увидели по телевизору Кунио Шираи, то поняли, куда именно, — сказала Рэйчел. — В Японию, — она покачала головой. — Вот здесь и провал в логической цепи. Откуда они могли знать, что мы увидим его по телевизору?
— Да оттуда, что мы должны были проверить все газеты, для того, чтобы прочитать об убийстве. И если не по телевидению, то в газетах или журналах мы бы обязательно наткнулись на его фотографию.
— …Согласна.
Сэвэдж нахмурился.
— Но команда, убившая Мака, работала не на тех, которые послали сегодня убийц в дом к Акире. Одни хотели, чтобы мы продолжали поиски, другие — нас остановить, — он зло и пространно выругался.
Широкая тропа вывела их в огромные, сделанные из кипарисового дерева, ворота: высокие столбы подпирали огромный брус, на который были положены другие. Вся постройка напоминала огромный японский иероглиф. По обеим сторонам дорожки были густо насажены деревья и кусты, и встревоженный взгляд Сэвэджа метнулся к трехэтажной пагоде, изящный корпус которой был подчеркнут стоящими справа и слева длинными приземистыми зданиями: Храм Мэйдзи. Крыша пагоды была плоской, опускаясь по краям вниз, затем круто шла вверх, создавая цепь между землей и небом. Сэвэджа поразила элегантность и гармония всего комплекса.
Как
Американцы!
И не один, а несколько дюжин. И хотя Сэвэдж приехал в Японию всего лишь вчера, он настолько привык к толпам, состоящим практически исключительно из восточных людей, что на мгновение толпа неуклюжих белых показалась ему настолько же чуждой, как, наверное, он с Рэйчел казался тем японцам, среди которых они шли к храму.
Но голос, говорящий по-английски, принадлежал привлекательной двадцатилетней японке. На ней была юбка цвета “бургунди” и блейзер, что напоминало какую-то униформу. Держа в руке папку с приклеенными к ней листами бумаги, она повернулась лицом ко всем этим американцам и пригласила их следовать за собой.
“Туристическая группа”, — вздохнул Сэвэдж с облегчением.
— Храм Мэйдзи — один из наиболее популярных среди паломников храмов Японии, — объясняла гид с очень недурным произношением, хотя и делала ошибки. У нее, например, получалось “паромники”.
Она остановилась в том месте, где дорожка перешла во внутренний двор храма. Группа встала полукругом.
— В 1867 году, — сказала японка, — после двух с половиной веков, в течение которых сегун был абсолютным властителем Японии, император вновь взял власть в свои руки. Имя Его Императорского Высочества было Мэйдзи, — она поклонилась, — а возвращение власти в руки императора было названо Реставрация Мэйдзи и было признано одной из четырех величайших культурных перемен в истории Японии.
— Каковы же были остальные три? — спросил мужчина в голубых в полоску брюках. Гид ответила автоматически:
— Влияние Китая в пятом веке, установление сегунаты в 1600-м и оккупационные реформы Соединенных Штатов после Второй мировой войны.
— А разве Мак-Артур не заставил императора признать то, что он не является божеством?
Улыбка гида натянулась, как пластиковая и готовая порваться.
— Да, ваш уважаемый генерал потребовал от Его Высочества отказа от принадлежности к божествам, — девушка улыбнулась еще суровее и указала на пагоду. — Когда император Мэйдзи умер в тысяча девятьсот двенадцатом, этот храм был возведен в его честь. Оригинальные строения были уничтожены в тысяча девятьсот сорок пятом. Точная копия создана в пятьдесят восьмом, — она тактично умолчала о том, что уничтожили храм американские бомбардировщики, совершавшие налеты на японскую столицу.
Сэвэдж наблюдал за тем, как девушка вела туристическую группу через двор. Собираясь войти в храм, он обернулся — инстинктивно — и увидел, чувствуя, как сжался в тугой комок живот, что несколько американцев не пошли с группой. Они слонялись ярдах в тридцати от них на обрамленной деревьями дорожке.
Сэвэдж снова перевел взгляд на храм.
— Пошли-ка, — сказал он Рэйчел, — вместе с группой, — он старался, чтобы в голосе ничего не проскользнуло, но не смог скрыть настойчивости тона.
Женщина резко повернулась к нему.