Пьяный батя

Усталый мужик с заводом

Он перевёл взгляд на Айрэн, которая с лёгкой улыбкой подносила рог к губам.

— И, похоже, у него будет тот же результат.

Толпа заржала, а рог взревел, давая старт охоте.

Глава 38. Когда вся пустыня против тебя

Охота — любимый спорт аристократии

Если есть что-то, что аристократы любят больше денег и власти, так это охота. Особенно если добыча — это ты.

Я нёсся сквозь барханы, а за мной неслась вся королевская гоблинская знать, в том числе и моя новоиспечённая

жена, которая явно не собиралась так просто отпускать беглого жениха.

Толпа гоблинов, хобгоблинов и прочей знати вздымала облака песка, их кони и варги ревели, а впереди всех скакала Анна — гордая, на белоснежном жеребце, идеальном, как она сама.

— Поймать негодяя! Вернуть его в семью! — кричала огромная хобгоблинша, размахивая алебардой.

— Я уже был женат! Я не вернусь! Лучше смерть! Отстаньте от меня! ААААААХАХАЗАЧТО!!! — вопил я в ответ, молотя по Одуванчику.

Одуванчик, кстати, ржал от души. Я чувствовал, что этот хитрый верблюд явно не спешил слишком быстро нас уводить, будто ему тоже нравилась вся эта суматоха.

Куда же свалить?

После нескольких минут сумасшедшей скачки я понял, что мне срочно нужно найти место, где я смогу спрятаться.

Шаркхольм? — Нет, там меня пираты сдадут за секунду.

Некрополис? — Хитрая мёртвая жопа мадам Морана найдёт способ использовать меня по полной. Нет уж.

Султанабад? — Там знакомые отец Анны. Мне точно не дадут скрыться.

Железный Город. Я замер.

— О боже мой…

Железный Город. Единственное место, куда гоблины точно не сунутся. Ведь если есть кто-то, кого они ненавидят больше меня, так это гномы.

Гоблины ненавидят гномов. Гномы ненавидят гоблинов. А ещё у гномов дофига оружия.

Я резко повернулся, врезался взглядом в бешеную, но очень красивую Анну, и понял:

Это не самый плохой вариант.

— Одуванчик, давай рвём когти!

Верблюд заржал и наконец-то ускорился по-настоящему.

Королевские наблюдения

В это время Королева Айрэн, следившая за погоней с вершины бархана, повернулась к своему мужу — Королю Караванов Эдмуну.

— Посмотри-ка, дорогой, а он всё ещё на ногах. Для жалкого проходимца он прыткий.

Эдмун тяжело вздохнул:

— Я бы не сказал, что он жалкий. Скорее… свободный.

Айрэн хмыкнула.

— Посмотрим, как долго он продержится.

Гоблины разбивают лагерь

К ночи гоблинское войско, уставшее от скачки, решило сделать привал.

— Если он не совсем идиот, то сейчас где-то тоже прячется и отдыхает, — рассуждали командиры.

Они не ошибались.

Я действительно прятался.

Накрыв Одуванчика и нашу телегу пологом, засыпав сверху мусором и песком, я буквально растворился в окружающей среде.

А когда

наступила самая глубокая ночь, я начал двигаться.

Я заранее смазал оси телеги, чтобы она не издала ни звука.

Медленно, медленно…

Пока вдалеке мерцали костры гоблинского лагеря, я уходил в темноту пустыни.

— Вот и всё. Я выбрался…

Но стоило мне вздохнуть с облегчением…

Голос из темноты

Из-за бархана раздался стук копыт.

Я замер.

В лунном свете появилась Анна.

Она сидела на своём белом скакуне, её волосы развевались на ветру, а глаза горели решимостью.

Она подняла меч и указала им на меня:

— Знаешь, ты можешь бежать… но в итоге я всё равно тебя поймаю.

Я судорожно сглотнул.

— И что тогда?

Она улыбнулась.

— Тогда ты увидишь, насколько нежна может быть гоблинская месть.

Она развернула коня и, бросив на меня последний взгляд, исчезла в темноте.

Я шумно выдохнул.

— Одуванчик…

Верблюд лениво повернул ко мне голову.

— Кажется на этот раз обошлась.

Одуванчик громко икнул.

Я тронул поводья.

Впереди меня ждал Железный Город.

Глава 39. Тролли, пипка и глисты

Когда даже верблюд не хочет жить

Полпути до Железного Города я тянул Одуванчика вперёд, а он тянул меня назад. Мы оба были выжаты, как лимоны в дешевом трактире: ноги подкашивались, глаза слезились, а язык валялся где-то на бороде.

— Давай, Одуванчик… — прохрипел я, держась за поводья.

Верблюд не отвечал. Верблюд ненавидел меня. Верблюд шёл с такой скоростью, будто пытался ползти назад во времени.

— Ты хочешь сдохнуть прямо здесь?

Одуванчик повернул ко мне свою морду с выражением: «Я уже мёртв внутри».

— Ну и хрен с тобой, я доползу без тебя!

Я сделал шаг. Второй. Третий.

Потом рухнул в песок, раскинув руки, как драматическая жертва трагедии.

Мир начал исчезать.

И всё… Темнота. Батарейки сели.

Три тролли, одна пипка и моральная травма

Пробуждение было, скажем так… не самым приятным.

Меня держали за ноги.

Высоко.

Очень высоко.

Над землёй.

И я слышал голоса.

— Ой, смотри, какой у него маленький!

Я не сразу осознал, о чём они.

— Да он, наверное, детёныш! Жалко будет его есть!

Мозг просыпался медленно.

— Давайте отпустим его. Пусть подрастёт!

— Ну да, глянь на него… Недокормленный! Только желудки забивать…

Я окончательно включился, открыл глаза и…

Тролли.

Три огромные тролли.

ДЕРЖАЛИ МЕНЯ ЗА НОГИ.

Одна ткнула когтистым пальцем туда, где у меня находилось всё самое важное.