Путники

Саурин Алексей Иванович

Генералы улыбнулись и сказали:

– Наверное, вы правы, у нас тоже самое мнение. Но русская водка хороша! – и долили себе в рюмки еще.

Соколов, обращаясь к Каргашинцеву, сказал:

– Ты не позорь нашу страну по части водки, а то датчане перестанут ее пить и этим нанесут экономический урон государству.

– Самое главное, чтобы наши люди пили свою водку, тогда будет всё в порядке, – ответил Леонид Иванович.

Один из генералов сказал:

– Мы, датчане, с удовольствием пьем русскую водку.

– Ну что же, тогда и мы все с вами выпьем сейчас по рюмочке, – предложил комендант Кремля и налил

всем сидящим за столом водку «Ливадия».

Все столы были обозначены названиями городов. В зале стало особенно комфортно после дружеской беседы и выпитого вина. За главным столом семьи Президента Российской Федерации и Королевы Дании тоже вели дружескую беседу. Из напитков королевская чета употребляла также русскую водку, а президентская – сухое белое вино. Каргашинцев посмотрел на товарища и произнес:

– Владимир Сергеевич, что-то, мне кажется, тебе грустно или устал от встречи?

– Да нет, Леонид Иванович, есть небольшие семейные проблемы, которые постоянно создают такое настроение. Не хочу об этом думать, но, к сожалению, они из головы не уходят.

– Мне жалко тебя, – сказал Леонид Иванович, – не знаю даже, чем тебе и помочь.

– Давай поговорим вдвоём после торжественного обеда, – предложил Соколов…

– Хорошо, договорились, – отозвался Каргашинцев и присоединился к общим разговорам с датчанами.

Время быстро летит, когда за столом царит интересная беседа, когда есть приятное общение. После десерта из-за главного стола встали президент Российской Федерации и Королева Дании, к ним присоединились остальные члены их семей, гости и в таком же порядке все пошли в Андреевский зал, где были накрыты столы для чаепития. Каргашинцев и Соколов присоединились к ним.

Медведев и Королева со своими семьями сидели чуть в сторонке от всех, пили шампанское, чай и кофе. Официанты предлагали гостям различные горячительные напитки. Следуя хорошей русской традиции: «На посошок». А учитывая, что чуть ли не насильно заставляли всех выпить, то получается уже не на посошок, а можно даже и довольно хорошо «набраться». Соколов предложил Каргашинцеву выпить чуток коньяка и по завершению программы зайти в ресторан, где более вольно дышится. Там и поговорить. Ему хотелось излить душу другу. Рассказать о своих проблемах.

Чаепитие завершилось примерно через час. И все приглашённые тихим шагом потянулись к дверям Большого Кремлёвского дворца.

…В ресторане «Метрополь» было немноголюдно. Официант предложил Каргашинцеву и Соколову свободный столик у стены с хорошим обзором зала. За окном было светло, уличные фонари освещали не только проезжую часть, но и тротуары, можно было разглядеть лица людей, идущих по своим делам. Соколов смотрел на улицу задумчиво, как будто кого-то ждал или хотел увидеть. Официант спросил:

– Что вы желаете из напитков?

Каргашинцев ответил:

– Минеральную воду с газом, сухое красное вино чилийское, вот такое, – показал пальцем в меню, где указана цена за бутылку, – для закуски принесите набор сыров и орешки.

Соколов молча выслушал заказ и добавил:

– Если можно, побыстрее.

Леонид Иванович прервал затянувшееся молчание и спросил:

– Владимир, все-таки, ты почему такой грустный, что у тебя случилось?

– Ты знаешь, Леонид, произошло это давно, а сегодня проблемы обнажились более остро.

И как-то влияют на меня не совсем хорошо. Я не могу отойти от всего этого. Дело в том, что, как мне кажется, Валентина собралась выйти замуж.

Соколов немного помолчал и со вздохом добавил:

– Вообще-то, это событие было ожидаемым.

Леонид Иванович сказал:

– А ты знаешь, Володя, она поступает правильно. Ей надо устраивать свою жизнь, пока есть силы, красота и привлекательность.

– По логике правильно, и я это осознаю, что Валентина права, но в душе что-то тревожно у меня.

– Давай порассуждаем так, – предложил Каргашинцев. – Ты домой приходишь поздно и её делами не интересуешься, а она как женщина требует внимания. Я не говорю про интимные дела, но она живая и ей хочется получать мужские ласки. Не надо так переживать, я понимаю и тебя и её. Ты от неё не ушёл и, как тебе кажется, жить должны по твоим законам. То есть она должна ждать тебя и думать только о тебе. Но так не бывает, возможно, она думает о тебе, но задумывается и о себе тоже: как дальше жить? И чего ждать от судьбы? Дело в том, что она знает и даже, возможно, понимает как мать, что детей в таком возрасте бросать – это совсем неправильно. И даже выглядит как предательство. Но есть «но», она задумывается о своей дальнейшей судьбе. Если бы был один ребёнок, было бы проще ей пережить, и она не затевала бы замужество.

Каргашинцев сделал паузу, вытер вспотевший лоб, глотнул вина и продолжил:

– Володя, а ты поговори с Валентиной и успокой её, чтобы она почувствовала, что ничего не изменится в её жизни. Ты будешь с ней, и станешь также её уважать как прежде, и в её старости ничего не изменится.

– Да я пытался, но она со мной не хочет говорить и даже слушать. Я за неё переживаю не меньше, чем она сама за себя. Конечно, я виноват, но не смогу погасить своих чувств к Ирине. Да и зачем их гасить, если это любовь? Валентина считает, что я не только обманщик, но и предатель. Я не согласен с ней, но доля правды в её словах есть. Она мне не противна, и ещё раз могу сказать, что я её уважаю, но сердцу не прикажешь, кого любить и когда любить, – на такой ноте завершил свою исповедь Владимир.

Каргашинцеву ничего не оставалось, как предложить выпить еще немного вина. И в это время вдруг в ресторан заходит парочка, они держатся за ручки, как молодые, хотя были уже в возрасте.

Первым их заметил Владимир Сергеевич. От увиденного его лицо перекосилось и покрылось красными пятнами. Каргашинцев тоже заметил их и узнал Валентину с незнакомым мужчиной. Они прошли по проходу между столами, выбирая свободный. Потом взгляды Валентины и Владимира встретились. Она улыбнулась, но улыбка получилась грустной, громко сказала:

– Здравствуйте, молодые люди! Ужинаем с вином? – сказала Валентина, обращаясь к Каргашинцеву.

Леонид Иванович машинально встал из-за стола, подошёл к ней, пожал руку и поцеловал в щёчку.

– Валентина, присоединяйтесь к нам, вы нам не помешаете, – сказал он.

– Я буду не против, – тихим голосом вымолвил Владимир.

Валентина посмотрела на мужчину, с которым пришла, и ответила:

– Василий Иванович, я думаю, тебе будет приятно познакомиться с моим бывшим мужем – Владимиром Сергеевичем и его давним другом – Каргашинцевым Леонидом Ивановичем.