Путница

Громыко Ольга Николаевна

Альк все-таки нашел в себе силы махнуть на него клинком. Райлез на сей раз не стал уклоняться – тут и ребенок смог бы отбить, а потом приставить острие к открывшейся шее противника.

Но едва раздался звон стали, как саврянин взвился, будто птица, притворявшаяся подбитой, пока не отвела лису от гнезда. Крутанувшись, но не разрывая мечей, ставших мостиком к неуловимому прежде врагу, Альк прихлопнул его клинок своим вторым, защемил и дернул.

Меч Райлеза, кувыркаясь, улетел под самый потолок, а в следующий миг путник оказался приперт

лицом к стене: один клинок упирается слева под лопатку, второй – в правую почку. Куда трепыхнешься, там и насадишься.

– А я, – сказал Альк совершенно спокойным, без всяких признаков боли, голосом, – в детстве играть не очень-то любил. Тренироваться было интереснее. В том числе – с повязкой на глазах.

– Если ты меня убьешь, – тяжело дыша, пробормотал Райлез, – то никогда не освободишься! Я тебя не отпускаю! Мы с тобой связаны одной…

– Ну и Саший с тобой и этим узлом.

Рыска уже знала этот звук: короткий влажный хруст, с которым полоса стали втыкается в тело. И крик – он мог быть человеческим или крысиным, громким или сдавленным, пронзительным или захлебывающимся, как сейчас, но всегда последним. Ни с чем не спутаешь.

Альк выждал, пока клинки не перестанут содрогаться, выдернул их и отстранился, давая телу сползти на пол.

Рыска, в спешке обдирая ладони и колени, спустилась-скатилась с уступа.

– Ну что?!

– Ну все, – пожал плечами саврянин. – Одним сумасшедшим меньше.

– А нож?! Куда он тебе попал?

– Не попал. Так, царапнул.

Девушка, по опыту зная, как могут выглядеть «царапины» Алька, торопливо ощупала его живот и бок. Но на этот раз саврянин не храбрился: ранка оказалась совсем пустячной, Рыска на кухне порой сильнее резалась.

– Альк… А как же теперь… – спохватилась она, пятясь.

– Никак, – ровно ответил саврянин, отряхивая клинки. – Подай-ка ножны.

– А вдруг бы…

– Нет. Он врал. Или мне, или себе.

– Точно? – Рыска пошарила по полу, почти сразу наткнувшись на рубашку. Ножны пришлось искать дольше, они отлетели почти к стене.

– Точнее не бывает.

– Откуда ты знаешь? Ты ж говорил, что дара здесь нет!

– Это не дар. – Саврянин наугад протянул подруге руку. – Это мозги. Уверяю тебя, их вполне хватило для верного выбора.

Глава 31

В день травли чужой крысы все члены стаи относятся друг к другу раздраженно и недоверчиво.

Там же

Жар сидел у костра нахохленный и злой. Челюсть у него опухла и ныла, даже цигарку смолить больно. После «мизантропа» не очень-то и хотелось, но больше делать было нечего – с руганью нарезать круги у входа парень устал. К тому же зловредные саврянские комары разделяли отвращение Алька к курению и с недовольным писком вились за пределами дымного кокона.

Путник относился к ожиданию куда спокойнее. Сначала листал маленькую пухлую книжицу в потертом переплете,

потом достал из сумки перо с чернильницей и стал что-то дописывать в конце, чутко вскидывая голову на шум. Но тот приходил большей частью с реки, невидимой за деревьями, а не из пещер.

– В тайной службе, что ль, подвизаетесь? – без особого интереса спросил Жар, щелчком отправляя окурок в костер. Комары взвыли от восторга. – Отчет им кропаете?

– Нет, – рассеянно ответил путник на оба вопроса. – Это для себя. Ну и для Пристани, когда будет что показать.

– А чего строчите-то? – Подглядеть вор не пытался: все равно читать не умеет. Эх, Рыска ж сто раз предлагала научить… Если все обойдется, то непременно согласится! Сам попросит! Лишь бы обошлось…

– Наблюдения.

– Гляжу, много уже наблюли?

Крысолов усмехнулся.

– Это мои заметки о путничьем даре, – пояснил он. – Предположения, откуда он берется, размышления о его сути, смысле и цели. И… исключения.

– А Альк с Рыской у вас навроде крыс у лекаря? – прозорливо заметил Жар. – Сдохнут – значит, слишком густо снадобье заварил?

– У крыс нет выбора. А у твоих друзей – есть. И я не мешаю им его делать.

– Угу, только убить грозитесь, если ошибутся, – мрачно поддакнул вор, забывчиво хлопнувший по комару – и несчастной челюсти.

– Если бы ты видел то же, что и я, то предпочел бы пресечь саму возможность ошибки.

– А сейчас не боитесь?

– Боюсь, – со вздохом признал путник.

– Но верите в своего ученика? – предположил вор. – Что он все сделает правильно?

– Верить в Алька?! – Крысолов в шуточном ужасе закатил глаза. – Это все равно что верить в ураган, нашествие саранчи или лично Сашия. Я верю только, что он сделает. А дальше нам остается только молиться.

– Но что в них с Рыской такого особенного?

Путник отлистнул книжку на несколько страниц назад, задумчиво поглядел на разворот, не читая, а будто размышляя: просто не ответить или ответить и убить, чтоб никому не разболтал.

– Она не пытается подчинить себе «свечу» даже в мыслях. А он добровольно одалживает ей свой дар. Видно, поэтому их связка и обрела такую силу. Удача, как и птица, не любит сидеть в клетке. Сколь бы высоким ни был потолок, для свободного полета ей нужно небо. – Путник одобрительно двинул бровями, обмакнул перо в чернила и принялся записывать красивую мысль.

– И чего, такое впервые за всю историю Пристаней произошло? – не поверил Жар. – Все путники жадно вцеплялись в эту треклятую «свечу», а она так же яростно противилась?

– Нет. – По лицу Крысолова скользнула тень. – Не впервые. Думаешь, нам самим нравится терять учеников и друзей? Мы уже веками ломаем головы, как этого избежать.

– А что тогда мешает вам лепить путников-«свечей» по обоюдному согласию? Или боитесь, что такие ученики живо вас с трона скинут?

– Ты забываешь о еще одной заинтересованной стороне.