Путница
Шрифт:
Но гонца ждали в лучшем случае к утру, а косари уже приплыли. И отправились прямиком на площадь, бить в вечевой колокол.
Не то чтобы косы имели для саврян священное или великое значение – стриглись и по болезни, и ради торговли (степняки почему-то не желали иметь дел с длинноволосыми купцами), и особо романтичные парни могли своей избраннице перевязанный косой букет подарить. Но лучше бы обозленные ринтарцы косарей голышом пустили: штаны-то снова надеть можно, а косы еще пять лет расти будут, напоминая о сегодняшнем позоре. Да и не поскачешь
Особенно паршиво приходилось остриженному пареньку. Сынок столичного вельможи, по старинному обычаю отосланный на лето в веску («Чтоб холопы не смеялись, что их господин только покрикивать и умеет, а сам даже косу от серпа не отличит!»), он изо всех сил держался, чтоб не плакать, но лицо все равно было красное, а глаза опухшие. Такое унижение! И от кого – от ринтарского быдла!
Десятка сбивчивых слов, а пуще того – жалкого вида жертв вполне хватило, чтобы толпа поняла, что произошло. И взъярилась так, что ни наместник, ни стража уже ничего не смогли поделать.
Рыска проснулась от крика. Открыла глаза – и тут же зажмурилась: после плесени факел казался закатившимся в пещеру солнцем.
Стоило девушке шевельнуться, как теплое меховое одеяло начало сползать с нее, распадаясь на клочья и разбегаясь в стороны. Рыска спросонья попыталась его удержать, но оно упругими струйками просочилось сквозь пальцы, а когда девушка сообразила, что это, бояться было поздно – крысы рассеялись по темным углам.
– Ну вы даете, – только и смог выговорить Жар, стиснутый подругой в объятиях. – Я чуть не поседел – думал, они вас сожрали, одни головы из кучи торчали!
Рыска поежилась – от холода, а не отвращения. Спать в клубе крыс оказалось на удивление уютно: сотни живых, теплых, доверчиво льнущих телец, убаюкивающий гул маленьких быстрых сердечек. Сейчас девушка чувствовала себя как-то даже одиноко.
– Как ты нас нашел?
– Да уж пришлось потрудиться! – мигом надулся от гордости Жар, и Рыска поняла, что посеребрить ему голову не так-то просто. К поискам подруги вор подготовился куда обстоятельнее Алька: через плечо у него висела верная сумка, под мышкой зажат пучок смолистых палок. – Сначала ближнюю часть подземелья облазил, потом глубже стал забирать. – Жар хотел добавить «трупы нашел», но рассудил, что девушку вряд ли обрадует напоминание о ее злоключениях.
– Что, много времени прошло?
– За полночь давно, через три-четыре лучины уже светать начнет! Я там места не нахожу, а они тут дрыхнут! – снова распалился парень. Все живы, все целы, какое счастье! Теперь можно и ругаться. – Трудно было до выхода дойти, что ли?
– Мы заблудились, – виновато призналась Рыска. – Сели передохнуть и как-то нечаянно уснули. А ты сможешь обратную дорогу найти?
– Запросто! – залихватски пообещал вор. – Я, где раз прошел, уже нипочем не заплутаю. Что
Девушка обернулась. Белокосый лежал в странной скрюченной позе, почти уткнувшись носом в колени, и Рыска не сразу сообразила, что так спят крысы – не хватает только хвоста, чтоб положить подбородок.
– Альк, – негромко окликнула девушка, присев на корточки рядом с саврянином, – просыпайся!
– Зачем? – вяло отозвался тот, не открывая глаз.
– Жар пришел, он нас выведет!
– Я устал. – Голос звучал на удивление ровно; видно, Альк проснулся одновременно с Рыской.
– Ничего, я тоже еле глаза разлепила, а потом встала – и вроде хорошо, отдохнула немножко!
Саврянин промолчал, и Рыска поняла, что он имеет в виду совсем другую усталость.
– Альк! – уже с испугом потрясла она его за плечо. – Ну чего ты?
– Уходите.
– А ты?!
– Это лучший выход.
– Лучший выход вон там, третий поворот налево, потом второй направо и до тупика, а потом в расщелину сбоку, – показал рукой вор.
– Он там стоит?
– Кто? Да, – одновременно спросила Рыска и ответил Жар.
– Вот и отлично. – Альк свернулся еще плотнее. – И мечи мои заберите.
Вор поводил факелом, тревожа, но не пугая клубочки теней с точками-отсветами глаз, выжидательно устремленных на своего тсаря.
Рыске стало жутко. Она обхватила Алька и попыталась приподнять. Саврянин не сопротивлялся, однако и не шевельнулся навстречу, а силенок у девушки было маловато.
– Ну пожалуйста, вставай! Я не хочу хоронить тебя в овраге! – вырвалось у Рыски.
– Чего? – Как бы плохо ни было Альку, любопытство оказалось сильнее. – Почему именно в овраге?
– Ну… поговорка такая есть, – сбивчиво пояснила Рыска.
– Что-то я не слышал, – удивился Жар. – Какая?
Девушка отмахнулась. Объяснять было глупо и некогда.
– Давай я его ногой попинаю, – предложил вор и, не дожидаясь разрешения, потыкал Алька башмаком в спину.
– Что ты делаешь! – возмутилась Рыска, отпихивая приятеля. – Человек умирает, а ты издеваешься!
– Тем более. Ему уже все равно, а я удовольствие получу. – Вор сделал обманное движение, высунул из-за подруги ногу и пнул Алька еще раз, посильнее. – Должок, – злорадно пояснил он. – Сейчас еще и процентов отсыплю…
Саврянин, не выдержав такой щедрости, брыкнулся в ответ и смачно объяснил, какое удовольствие он сейчас доставит дорогому другу, чем и в какое место. После чего все-таки сел, отбросил за спину выбившиеся из кос пряди и протер глаза.
– Ты как? Видишь нас? – с беспокойством спросила девушка.
– Вижу… – Альк осмысленно перевел взгляд с Рыски на Жара и с отвращением добавил: – К сожалению.
– Все, хорош девчонку пугать! Подымайся давай! – Вор обошел саврянина, собираясь ухватить под мышки и поставить на ноги, но тот отмахнулся уже локтем, метко попав Жару в коленную чашечку. – Ой-ё-о-о… Слышь, Рысь, а он тебе правда так нужен?