Путешествие в Икстлан
Шрифт:
Правая рука у меня невольно дернулась. Дон Хуан сказал мне, что мое тело знает намного больше, чем я подозреваю, потому что та сила, которая нас преследует, находится справа от меня. Тихим голосом он сообщил мне, что дважды за сегодняшний день олли приближался ко мне так близко, что ему приходилось вмешиваться и останавливать его.
– В дневное время тени являются дверями в неделание, – сказал он. – но ночью, поскольку в темноте остается очень мало делания, все является тенью, включая олли. Я уже говорил тебе об этом, когда учил тебя бегу силы.
Я
– Все, чему я тебя до сих пор учил, было аспектом неделания, однако же я не могу сказать тебе об этом больше, чем сказал сегодня. Ты должен сам позволить своему собственному телу открыть силу и ощущение неделания.
У меня начался приступ нервного покашливания.
– Глупо с твоей стороны хаять загадки мира просто потому, что ты знаешь делание охаивания, – сказал он с серьезным лицом.
Я заверил его, что никого и ничего не охаивал, но что я более нервен или некомпетентен, чем он думает.
– Со мной всегда так бывало, – сказал я. – и все же я хочу измениться, но я не знаю, как. Я так неприспособлен.
– Я уже знаю, что ты считаешь себя прогнившим, – сказал он. – это твое делание. Теперь для того, чтобы воздействовать на это делание, я хочу порекомендовать тебе научиться другому деланию. С этого момента и в течение восьми дней я хочу, чтобы ты лгал самому себе. Вместо того, чтобы говорить самому себе правду, что ты отвратителен, насквозь прогнил, ни к чему не приспособлен, ты будешь говорить самому себе, что ты прямая противоположность, зная в то же время, что ты лжешь и что ты абсолютно безнадежен.
– Но какой смысл в подобной лжи, дон Хуан?
– Она может прицепить тебя к другому деланию, и тогда ты сможешь понять, что и то, и другое делание лживо и нереально и что цепляться к любому из них – трата времени, потому что единственная реальная вещь – это то существо в тебе, которое умрет. Достигнуть этого существа является неделанием самого себя.
16. Кольцо силы
Суббота, 14 апреля 1962 года.
Дон Хуан попробовал тяжесть наших фляг и заключил, что мы истратили наше продовольствие, и время возвращаться домой. Я осторожно заметил, что у нас уйдет по крайней мере два дня для того, чтобы добраться до дома. Он сказал, что не собирается ехать обратно в Сонору, а поедет в пограничный городок, где у него было какое-то дело.
Я подумал, что он собирается начать наш спуск по водному каньону, но дон Хуан направился на северо-запад, на высокое плато лавовых гор. Примерно через час ходьбы он подвел меня к глубокому провалу, который оканчивался в той точке, где два пика почти сходились. Тут был склон, идущий почти к вершине гребня, странный склон, похожий на слегка погнутый мост между двумя пиками. Дон Хуан показал на участок, находящийся на этом склоне.
– Смотри туда пристально, – сказал он. – солнце почти над головой.
Он объяснил, что в полдень свет солнца может помочь мне с неделанием. Затем он дал мне ряд
После долгого наблюдения я спросил, что именно я там должен разглядеть. Он велел мне замолчать нетерпеливым движением руки.
Я устал, я хотел спать. Я полуприкрыл глаза. Они болели, и я потер их. Но руки мои были неуклюжими, и пот, попав мне в глаза, стал раздражать их. Я взглянул на лавовые пики, полуприкрыв веки, и внезапно вся гора зажглась.
Я сказал дону Хуану, что если я скашиваю глаза, то я могу видеть всю горную цепь, как сложное переплетение нитей света.
Он велел мне дышать как можно меньше, чтобы сохранить вид волокон света и не смотреть на них пристально, а как бы невзначай на точку, находящуюся на горизонте справа над склоном. Я последовал его указаниям и смог удерживать картину бесконечной дали, покрытой паутиной света.
Дон Хуан очень мягким голосом сказал, что мне нужно попытаться выделить участки темноты внутри волокон света, и что сразу после нахождения темного пятна я должен раскрыть глаза и определить, где это пятно находилось на поверхности склона.
Я не мог ощутить никаких темных участков. Несколько раз я то скашивал глаза, то опять открывал их. Дон Хуан приблизился ко мне и указал на участок справа, а затем на другой прямо передо мной. Я попытался изменить положение своего тела. Я думал, что, может быть, если я сдвину перспективу, то я смогу воспринять тот участок темноты, на который он указывает. Но дон Хуан встряхнул мою руку и сказал жестким тоном, чтобы я сидел спокойно и был терпелив.
Я опять скосил глаза и еще раз увидел паутину из нитей света. Секунду я смотрел на них, затем раскрыл глаза шире. В этот момент я услышал слабое погромыхивание. Это вполне могло быть объяснено отдаленным звуком реактивного самолета. И затем, широко раскрытыми глазами я увидел весь горный район перед собой, как огромное поле маленьких точек света. Казалось, на какой-то короткий момент металлические поверхности в затвердевшей лаве стали одновременно отражать солнечный свет. Затем солнечный свет стал туманиться и внезапно исчез, и горы стали массой мрачных, темнокоричневых скал. В то же время стало ветрено и холодно.
Я хотел обернуться и посмотреть, зашло ли солнце за облако, но дон Хуан удержал мою голову, не позволяя мне двинуться. Он сказал, что если я повернусь, то смогу заметить существо гор, олли, которое преследует нас. Он сказал мне, что у меня нет достаточно силы, чтобы устоять при виде такого зрелища, а затем рассчитанным тоном он добавил, что тот грохот, который я слышал, был особым способом, которым олли заявляет о своем присутствии.
Затем он поднялся и заявил, что мы собираемся лезть вверх по склону.