Путешествие в Икстлан
Шрифт:
– Неделание очень просто, но и очень сложно. Дело здесь не в понимании, а в овладении этим. Видение, конечно, является конечным достижением человека знания. И видение достигается только тогда, когда он остановил мир. Пользуясь техникой неделания.
Я невольно улыбнулся. Я не понял, что он имеет в виду.
– Когда кто-либо что-либо делает с людьми, – сказал он тихо, – то заботиться следует лишь о том, чтобы предоставить все это дело их телам. Именно это я и делал с тобой до сих пор, давая твоему телу знать. Кому какое дело до того, понимаешь ты или нет.
– Но это не честно, дон Хуан. Я хочу все понимать. В ином случае приезжать сюда
Он подвел меня к тому месту, где находились два пика размером с человека, стоящие параллельно один другому в четырех или пяти футах. Дон Хуан остановился в двадцати метрах от них, глядя на запад. Он отметил место, где мне нужно стоять и сказал, чтобы я смотрел на тени пиков. Он сказал, что мне следует наблюдать за ними и скашивать глаза точно так же, как я обычно скашивал, осматривая землю в поисках места для отдыха. Он пояснил свои наставления, сказав, что когда ищешь место для отдыха, то следует смотреть, не фокусируя взгляда, но наблюдая за тенями, следует скосить глаза и все же удерживать изображение в фокусе. Мысль состояла в том, чтобы дать одной тени наложиться на другую, скашивая глаза. Он объяснил, что благодаря этому процессу можно получить определенное ощущение, которое исходит из тени. Я стал говорить о неясности его указаний, но он заверил меня, что нет никакого способа описать то, что он имеет в виду.
Моя попытка выполнить упражнение была неудачной. Я напрягался до тех пор, пока у меня голова не заболела. Дон Хуан был совершенно не озабочен моей неудачей. Он забрался на куполообразный пик и прокричал с вершины, чтобы я посмотрел на два небольших длинных и узких куска скалы. Он показал руками размер камней, которые требуются.
Я нашел два таких куска и вручил их ему. Дон Хуан положил каждый камень в трещину на расстоянии тридцати сантиметров один от другого. Поставил меня над ними лицом к западу и велел проделать то же самое упражнение с их тенями.
На этот раз это было исключительно другим делом. Почти сразу я смог скосить глаза и воспринимать их индивидуальные тени, как если бы они были слиты в одну. Я заметил, что процесс смотрения не сближая изображения дает одну единственную тень, необыкновенной глубины и прозрачности. Я уставился на нее пораженный. Каждая ямка в камне на том участке, куда были устремлены мои глаза, была четко различима. И та составная тень, которая была наложена на эти ямки, походила на пленку неописуемой прозрачности.
Я не хотел моргать, боясь потерять изображение, которое я с такой осторожностью удерживал. Наконец, глаза у меня заболели, и я вынужден был ими моргнуть, но я не потерял из поля зрения никаких деталей совершенно. В действительности то, что мои глаза были смочены слезой, сделало их более ясными. Я заметил теперь, что смотрю как будто бы из неизмеримых высот на мир, который я ранее никогда не видел. Точно так же я заметил, что могу осматривать окружающие тени не теряя фокуса моего зрительного восприятия. Затем на какое-то мгновение я потерял ощущение, что смотрю на камень. Я почувствовал, что опускаюсь в мир более просторный, чем я когда-либо мог ощущать. Секунду длилось это необычное восприятие, а затем все было выключено. Я автоматически поднял глаза и увидел дона Хуана, стоящего прямо над камнями лицом ко мне. Он заслонил солнечный свет своим телом.
Я описал необычное ощущение, которое у меня было, и он объяснил, что вынужден был прервать его, потому что увидел, что я вот-вот потеряюсь в нем. Он добавил, что для всех
Я недовольно заявил, что ему следовало мне сказать об этом заранее, что я должен был ожидать и что делать, но он сказал, что никак не мог знать, добьюсь я успеха в сливании теней или нет.
Я вынужден был признаться, что я еще более озадачен, чем когда-либо в связи с этим неделанием. Комментарием дона Хуана было, что мне следует быть удовлетворенным тем, что я сделал, потому что хоть раз я действовал правильно, что уменьшив мир, я расширил его, и что хотя я был очень далеко от того, чтобы чувствовать линии мира, тем не менее я правильно воспользовался тенью камней, как дверью в неделание.
Заявление о том, что я увеличил мир, уменьшив его, заинтриговало меня до бесконечности. Детали пористого камня на том маленьком участке, куда были устремлены мои глаза, были такими живыми и так точно очерченными, что вершина этого округлого пика стала для меня бесконечным миром; и в то же время это было действительно уменьшенным движением камня. Когда дон Хуан заслонил свет и я оказался смотрящим так, как я делал это обычно, точные детали стали расплывчатыми, маленькие отверстия в пористом камне стали больше, коричневая окраска сухой лавы стала белесой, и все вокруг потеряло сияющую прозрачность, которая превращала камень в реальный мир.
Дон Хуан затем взял эти два камня, осторожно положил их в глубокую трещину и уселся, скрестив ноги, лицом к западу на то место, где до этого лежали камни. Он похлопал ладонью по месту слева от себя и сказал, чтобы я сел.
Мы долгое время не разговаривали. Затем мы поели также в молчании. Лишь после того, как солнце село, он внезапно повернулся и спросил меня, каково мое продвижение в сновидении.
Я сказал ему, что в начале это было легко, но что в настоящий момент я совершенно перестал находить свои руки во сне.
– Когда ты впервые взялся за сновидения, ты использовал мою личную силу. Сейчас ты пуст, но ты должен продолжать попытки, пока у тебя не будет достаточно своей собственной силы. Видишь ли, сновидения – это неделание снов. И по мере твоего прогресса в неделании, ты будешь продвигаться также и в сновидении. Трюк состоит в том, чтобы не перестать искать свои руки, даже если ты не веришь, что то, что ты делаешь, имеет какой-либо смысл. Фактически, как я уже говорил тебе раньше, воину нет необходимости верить. Поскольку до тех пор, пока он продолжает действовать без веры, он делает неделание.
На секунду мы посмотрели друг на друга.
– Мне больше нечего сказать тебе о сновидении, – продолжал он. – все, что я могу тебе сказать, было бы просто неделанием. Но если ты прямо коснешься неделания, ты сам будешь знать, что делать в сновидении. Однако, на этот раз существенно находить свои руки, и я уверен, ты это сделаешь.
– Не знаю, дон Хуан, я не верю самому себе.
– Здесь дело состоит не в том, чтобы верить кому бы то ни было. Все это дело является частью борьбы воина, и ты будешь продолжать бороться, если и не из-за своей собственной силы, то может быть под давлением стоящего противника или, может быть, с помощью каких-нибудь олли, вроде того, который сейчас следует за тобой.