Путь
Шрифт:
— Сам-то Эллорн что говорит?
— Мне - ничего.
— Эллорн приглашает к завтраку. — Поправил эльф, появляясь внезапно прямо перед нами. — Охотник Ренди составит компанию?
Я даже не вздрогнула, привыкла, наверное. Ренди подумал, закрыл рот, и кивнул.
Распрощавшись с Ренди, начала исподволь готовиться к трудному разговору, но Эллорн, заглянув мне ночью в глаза, предложил:
— Мы можем уйти отсюда, когда скажешь. Хоть завтра утром.
— Я хотела бы вернуться в Зачаровень. — «И еще мне хочется повидаться кое с кем на прощание».
— Думал,
Зачаровень исходил прощальными чудесами, словно предчувствуя скорую разлуку с создателями. Нынешняя осень вообще выдалась на отличку, сами эльфы покачивали головами, пытаясь припомнить, когда еще бывало так жарко в октябре.
Возвращаясь в недавнее, и чего уж таить, не гладкое прошлое, слегка паниковала, предвидя возможный отзвук собственной несдержанности. Эллорн мог вновь воспылать повышенной требовательностью, Король Эманель - припомнить резкость высказываний, да мало ли… Или, наоборот, эльфы, слегка сдвинутые на почитательно-возвышательном моменте, могли довести своими поклонами до нервного срыва. Короче говоря, побаивалась.
Ничего подобного не произошло. Выглядело так, словно я вышла прогуляться, заблудилась в лесу, а теперь Эллорн меня нашел, и все искренне — действительно искренне тому рады.
Сам принц, вопреки себе, совершенно перестал со мною спорить. Не хочу жить в Розовом Дворце? А в каком хочу? В беседке во фруктовом парке? Как пожелаю. Мне не будет одиноко одной? Естественно, где находятся его комнаты, я помню? Конечно, могу приходить в любое время. Можно просто мысленно позвать, он отзовется. — И все в подобном роде.
Безоговорочно предоставляемая независимость, ранее внушившая бы мне серьезные подозрения, теперь понималась проявлением предельного уважения. Уважения тем более ценного, что эйльфлёр, трепетно относясь к личной свободе, не слишком часто задумывались о правах других на временное одиночество.
Во фруктовом парке масса тенистых уголков, но именно в тот, где спряталась я, пришел сначала Эллорн, лег в траву рядом, сплетая принесенные мягкие побеги винограда в красивейший венок, а, чуть погодя, и Геллен без спроса плюхнулся рядом с нами, поерзал, растянулся, положив голову мне на колени. Каков нахал!
— Эллорн, убери от меня это мерзкое существо! — Почти серьезно попросила, памятуя об ехидных высказываниях эльфа накануне по поводу «героического подвига во благо страдающего от тирании жестоких пришельцев населения прекрасного мира». Я огрызнулась: «»что-то ты не торопишься избавлять мир от собственной персоны! на что эльф резонно возразил: «нам нельзя бросать своих, Элирен, «прекрасный мир» — не всегда безобиден». Мне стало стыдно, и я просто промолчала. Вчера.
Геллен с интересом повел взглядом.
— Жарко. — Рассудительно возразил Эллорн. — Не ссорьтесь, дети.
Жара, и в самом деле, превращала в студень любую
— Ладно уж, живи… — Милостиво разрешила, поддаваясь природной кокетливости. — Жаль гнать тебя в такое пекло.
— Ты удивительно великодушна, Элирен. — То ли поддел, то ли попытался польстить Геллен. Я не разобралась, и на всякий случай промолчала. Ворг их разберет, этих эльфов: шутка у них выглядит как клятва, клятва — как оскорбление. Мне уже надоело попадать впросак.
— Завтра я, возможно, возвращаюсь в Запретный Лес. — В пространство произнес Геллен, — Пришел с повинной, решайте сами, как мне дальше быть. Принц Эллорн, я нарушил твой запрет. Элирен, тот нож, что судьба отклонила в рыбацком поселке, помнишь? - был от меня. Если пожелаете, могу объясниться подробнее.
— Нет! — Резко возразила я.
— Да. — Мягко приказал Эллорн.
— Меня попросили найти достаточно ловкого человека, что бы все выглядело как несчастный случай. Я нашел. Ослепленный гордыней от собственного высокоумия, что ни в коей мере не является оправданием низкого поступка, я считал, что всего лишь слегка помогаю судьбе. Тогда многим казалось: тебе тягостны последствия необдуманной случайной связи, принц Эллорн. Почти сразу же понял, насколько был не прав, и лишь нежелание называть другие имена удерживало так долго от признания. Что ты прикажешь мне, Старший?
— Значит, так. Вы, оба! Разбираться внутрисемейно придется без меня, понятно?! Ничего не хочу ни слышать, ни знать. Или вы замолкаете, или я ухожу. Ну?
— Жарко. — Напомнил Эллорн, доплетая венок.
— Точно. — Согласился Геллен, не шевелясь. — Вскоре будет изумительная гроза. Водопад вскипит. В его струях смоется многое… Пойдем говорить с грозой к водопаду, Элирен?
— Она пойдет слушать её к закрытому пруду. И танцевать под музыку молний. Мы с тобой не настолько разбираемся в музыке, Геллен, чтобы быть партнерами в танце снов.
— Тогда позвольте покинуть вас. — Попрощался Геллен решительно, уходя в раскаленное марево.
Резко сев, Эллорн проводил его задумчивым взглядом.
«Мы могли бы послушать грозу вместе, мой принц».
«Прости, но не сегодня».
Сегодня ты уйдешь к водопаду, я поняла. Нет, не сердись, я не собираюсь тебе перечить! Ты мудр, мой принц, твоей рассудительности хватит не на одну слишком горячую голову. Только помни, пожалуйста: вы оба дороги мне. У меня не так много истинных друзей среди эйльфлёр, и всего одна любовь на свете. Впрочем, ты и сам знаешь о том.
— Кстати, о любви, — Согласился он, аккуратно устраивая венок в моих волосах. — Как затихло все вокруг! Не прячь глаза!.. Ты слышишь?
— Ненормальный, сюда же могут войти… — Прошептала, проваливаясь в послушание. Он слегка повел рукой, и вход в беседку заволокло перламутровым туманом.
Не войдут. Я потеряла себя, растворяясь в мерцающем серебре.
Когда смогла вновь вернуться в пасмурный день, заметно потемнело. Глухие раскаты грома звучали все явственнее, несли в себе угрозу, поневоле заставляя прислушиваться.