Путь
Шрифт:
Людей было так много, что даже Эллорна заинтересовала столь массовая миграция. Переглядываясь, чувствуя себя слегка неоднозначно, мы подкрались следующей ночью к одной из стоянок переселенцев, и долго прислушивались к разговорам у костров. Конечно, если бы при людях находился Охотник, ни к чему были бы все игры в прятки, но, в дополнение к остальным странностям, Охотника не было.
Услышали достаточно, что бы додумать остальное: люди переселялись со скудных земель по северо-западу, из-за Трабба, в предгорья Брадда. Весть о разгоне банды и временно пустующих обширных землях
— Стоит оставить тебя без присмотра всего на какие-то два-три месяца, и уже готова пара легенд, и куча слухов. — Вроде как с осуждением сказал эльф.
— Мне сказочно везет, даже Рэм это заметил. — Легкомысленно отмахнулась, тут же постаравшись перевести разговор на другие темы.
Когда мы, наконец, добрались к так часто упоминаемым Скалам, испытала разочарование. Никакой величественности, ни намека на загадочность, мистичность места. Обычные красные камни, ну, разве что очень большие, словно специально сваленные в кучу несуществующими исполинами, громоздились достаточно хаотично. Если бы эльф не провел меня за руку в пещеру, никогда и не догадалась бы о ее существовании.
— Не многие из смертных бывали здесь. — Слегка взволнованно сказал Эллорн, останавливаясь у входа. Резко развернувшись, посмотрел назад, на невидимую за холмами Долину. Мне почудились некоторые непривычные нотки в голосе.
Да, наверное, это конец пути. Я тоже так чувствую.
— Пойдем, Эллорн. — Удивляясь собственному спокойствию, потянула его вперед. — Мы же шли сюда?
Получается, что все время я шла сюда.
Зажмурившись от внезапно вспыхнувшего света, инстинктивно отшагнула назад. Эллорн с улыбкой покосился, слегка повел рукой, и свет пригас, стал умеренным ровно на столько, что бы ни щуриться.
Высоченным куполом смыкаясь где-то далеко над нами, пещера — гигантский ровный круг — посредине была не до краев перегороженная ровной каменной плитой, и освещалась непонятно чем. Ни светильников, ни окон я не увидела. Казалось, свет струится из самого воздуха. Или из мозаичного рисунка на плите в центре. Осторожно ступая по красноватому песку, устилающему гранитный пол, прошла за Эллорном почти до самого центра, до места, где песок становился белым. Здесь свет был более ярким, а картина показалась слишком… реальной, что ли. Выполненная в странной манере, непонятном ракурсе, несущая нечто еще, кроме остановленного мгновения.
Фреска завораживала первозданной наивностью. Иногда так же захватывает дух от монументальной силы ледника. Пока он в покое — чудо красоты, но страшно представить последствия его ярости.
Эллорн низко поклонился картине, замер в благоговейном созерцании. Столь явное и искреннее почитание настораживало.
— Кто эта женщина? — На всякий случай приглушив
— Иринон.
Женщина на картине стояла, раскинув руки, за ее спиной голубым отсвечивал лед, перед ней вздымалась стена пламени, а вокруг завивались белые кольца широкого подола и клубов пара.
«Это не пар, это - время. — Поправил Эллорн. — Она пришла из еще не наставшего времени, изо льда, и открыла для нас дорогу. По ней мы ушли из центра-Безвременья в мир-Грань».
«А огненная стена?»
«Абстракция. Так мы представляем себе течение смертной жизни».
Что-то ткнуло под сердце, провернулось тупым корявым ножом. Стало больно и легко. Тяжелый груз с опасным названием «Предназначение» свалился с плеч, гулко стукнул в каменный пол. Оглушил слегка.
Эльф… Почему же все так непросто вокруг нас?
Я люблю тебя, Эллорн. Только прошу, ничего не говори сейчас. И не смей оправдываться! Мне и без того больно…
«Я люблю тебя, Элирен. Я так долго собирался сказать это, что опоздал».
«Совесть очищаешь?..»
«Пытаюсь смириться с потерей. Прости меня, Элирен».
«Колючка, мой господин. Меня зовут Колючка. — Напомнила, переступая необозначенное разделение, становясь в белый песок. — Ты бессмертен, я - нет. Когда-нибудь ты всё равно потерял бы меня, если бы сам раньше не бросил, наигравшись. Мы те, кто мы есть… прощай, эйльфлёр. Ты был надежным другом и верным спутником. Спасибо тебе».
Потянувшись в ментал, спросила: «куда теперь?»
«Вперед» — ответили мне. Впереди была фреска. Она звала.
— Возвращайся! — Непривычно хрипло попросил Эллорн. — Я буду ждать здесь, в этом мире. Буду ждать до конца моей жизни. Возвращайся, слышишь?!
— Зачем? — Удивилась я его вспышке больше, чем снисходившему покою. Фреска словно мягко обнимала, втягивала в себя, поторапливала. — Всё кончено, зачем тебе ждать?
— Что бы потерять еще раз. — Совсем уж глупость сказал он.
— Я люблю тебя, Эллорн. — Возразила, проваливаясь в мозаичный рисунок.
Снова знакомые пламенные стены, многоголосый завораживающий хор. «Это были предпоследние двери, — Сказали мне, словно в утешение. — Двери Любви. Теперь надо открыть Двери Жизни, и они смогут уйти».
Двери? Ах, двери!.. «Да, конечно. Первыми были Двери Неизвестности, вторые — Смерти. Потом Двери Надежды. Странно, что тебе не всё понятно, ты открывала их в нужной последовательности… возможно, твой дар вел тебя так точно».
«Я просто жила».
«И ни о чем не жалеешь?».
«А это имеет значение?»
«Нет».
Да, я так и поняла.
Горячий ободок, охвативший шею, начал причинять боль. Я дернула изумрудную низку, она легко соскользнула, повисла в пальцах невозможным образом сохраняя форму ожерелья, не рассыпаясь в отсутствии основы. Стены начали расступаться. Очарованная открывающейся звездной безбрежностью, не сразу поняла, что они совсем пропали. Осталась только ночь, ночь вокруг, повсюду, прошитая бесчисленными серебряными бисеринками, отливающими самыми невообразимыми оттенками.