Путь
Шрифт:
Как только смогла самостоятельно пройти несколько шагов, попросила теплой воды. Эльфы тут же нагнули пару тонких деревьев, натянули полотнища плащей, притащили котелки с горячей и холодной водой. Краснея непонятно за что, ушла в импровизированную купальню. Сверху, через высокий край, немного погодя перекинули плащ, чистую рубашку, в которой я просто потерялась, и пару широких бинтов.
Тронутая искренней заботой, приняла предложенное с благодарностью, перетянулась бинтами туго, на сколько смогла. Чистые волосы вернули хорошее настроение, плотная повязка зафиксировала ребра, частично
— Еще простудишься. — Резонно пояснял на возмущенные попытки вернуться к прерванному занятию. — Хватит, до дыр, гляди, дотрешь.
Укутавшись в огромный плащ, уснула впервые без тошноты. Утром, позавтракав, поняла: всё нормально. С отравлением покончено. С переломами было сложнее, кисть, правда, слушалась неплохо, со временем все могло бы наладиться, но правый бок болел нестерпимо. Попеременно кидало то в жар, то в озноб, эльфийские отвары помогали не очень.
Эльфы категорически возражали против вероятности двигаться дальше. Не в силах идти самостоятельно, понимая невозможность переспорить упрямцев, сдалась. Просиживала дни у костра, несмотря на то, что стояло лето, часто ощущала холод. Компанию мне обычно составляли Геллен либо Фрейнир, остальные разбредались по лесу на целые дни, находя для себя занятие в любой ситуации.
Фрейнир при более близком знакомстве оказался очень мил. Деятельный романтик, поэт, просто рисковый парень, он умел непередаваемо смешить, не прибегая к специальным трюкам. В его пересказе трагедии становились занимательными приключениями, а обыденные происшествия * сказкой. Из его поэтических зарисовок я узнала про жизнь эйльфлёр много больше, чем из баллад, слышанных в Мерцающих Дворцах.
С Гелленом отношения складывались не так просто. Именно в нем присутствовал нетипичный для эльфов сарказм, граничащий с издевкой. В его лице обрела достойного противника, изощряясь в остроумии долгими днями; получала часто по больным местам, злилась безмерно, но помнила: именно ему я обязана жизнью уже не раз. Как все сложно сплетается в мире!
Но он же бывал и интереснейшим собеседником. Обычно эйльфлёр редко разговаривают со смертными, в лучшем случае общение выливается в красивый монолог. А с Гелленом у нас получалась беседа, то есть не выслушивание твердых неоспоримых истин, а именно обмен мыслями, в тот момент, и по тому поводу, что интересовал сейчас.
Как-то рискнула задать прямые вопросы, на удивление, получила прямые ответы. Зачем он сам здесь, на материке, если его дом в Запретном Лесу?
— Меня вызвала принцесса Эрриль по одному делу.
— Дело связано со мной?
— Частично.
— Как отнеслись остальные к участию Эллорна и Лирриль в войне с Серыми?
— Неоднозначно, но с пониманием.
— Как относятся ко мне?
— Так же.
— Почему пощадили тогда, в Волчьем Излоге?
— Принц Эллорн запретил.
— Когда?.. — Еще когда привел тебя в Зачаровень.
— Но я-то отказалась
— А он от тебя не отказался.
— То есть, он объявил меня своей собственностью?
— Да.
— Ладно. А после, с южанами, — по той же причине?..
— Д-да.
— Ты отпустил тогда не только меня, эльф. Что тебя остановило, не сострадание же, в самом деле?
— О, нет! Но отвечать не буду.
— Зачем сейчас преследуете?
— Следуем, а не преследуем. Охраняем.
— Кто приказал?
— Король Эманель.
— С ума сойти! Ему-то я зачем понадобилась?
— Не могу ответить.
— Не знаешь?..
— Не могу.
— А почему столь пестрый состав?..
— То есть?..
— Три рода, как я насчитала.
— Четыре. Каждый когда-то сталкивался с тобой. Так решил Король, нам ты понятнее, Элирен.
— Я не помню принца.
— Он из Зачаровня, из рода Короля Эманеля. И он тебя помнит. — Так сказать, официальный представитель? — Без «так сказать». Официальный представитель.
— Эльфы действительно хотят уйти, или ждут Иринон по привычке? — Действительно хотим. Мы закрепились здесь, но плохо вписываемся в законы этого мира.
— Значит, если сейчас я решу вернуться в Зачаровень, меня примут радушно?
— Реши вернуться, Элирен. — Попросил Геллен неожиданно мягко. — Ты не пожалеешь, поверь.
Нет, Геллен. Мой путь в другую сторону.
Пожав плечами, эльф ушел, невежливо оставив меня одну, и даже для видимости не извинился.
Прошло около десяти дней, когда почувствовала: смогу идти. Эльф в зеленом, выслушав терпеливо меня, Клейля и Геллена, решил: еще два дня, а дальше — как сама знаю. Раньше не отпустят, если понадобится, применят силу. Естественно, лишь для моей пользы.
Разозлившись из-за задержки, выискивала возможность поругаться с Гелленом, угадывая именно в нем виновника отсрочки. Остаться один на один не удавалось, постоянно кто-то присутствовал рядом, а утром второго дня к лагерю вдруг вышло десятка четыре эльфов, усталых до засыпания на ходу. Меня тут же мобилизовали на грязные очистительно-нарезательно-потрошительные работы, участие во всеобщей суматохе частично вернуло хорошее настроение. И тут подвернулся Геллен.
— Для чего тебе задержка? — Спросила в упор, жестко подавляя мысленное сопротивление. Не очень красивый поступок с моей стороны, я знала, что в невидимом поле сильнее. У эльфа даже крылья носа побелели, но он не сдавался; не в силах всерьез бить слабого, я отступила, освобождая ментал.
— Чего ты ждешь? — Повторила вопрос, теряя терпение. Геллен тяжело вздохнул, правильно оценив ситуацию, но дразнить больше не стал, полез за пазуху.
— Ждал. Вот чего. — Бросил мне на колени сверток.
Платок Росни. Золотой дракон заглатывает свой хвост. И странный орнамент по краю…
Значит, они живы.
— Геллен, кто его принес?
Эльф молчал, сосредоточенно помешивая нечто в котелке. Я не торопила.
— Наши принесли. Сегодня. Если хочешь, можешь расспросить их вечером. Только, прошу, не сейчас, ладно? Они устали, пусть выспятся. Я сам всё расскажу.