Путь
Шрифт:
— Ничего, — сказал он, возникая рядом. Так же беззвучно появились остальные, сгрудились вокруг. На мой приглашающий жест ответили учтивыми кивками, но, вопреки ожиданиям, не отказались от приглашения, стали рассаживаться кружком. Я глазам своим не поверила - чтобы эльфы, да приняли что-нибудь от смертного?! Пусть даже свет костра.
— Нам ничего от тебя не надо, Элирен. — Мягко заговорил эльф в плаще, отливающем охрой, и я вспомнила его, вспомнила внимательный взгляд в мою сторону и переброшенный через плечо плащ. И сжала зубы. Я не позволю вам трогать мои воспоминания.
— Вижу, ты меня помнишь, — покивал головой Фрейнир.
Ну, конечно. Объяснение, исключающее любые сомнение. Просто выполнение долга — и ничего личного. Никакого эгоистического интереса. Только почему же я не верю вам? «Присмотри за ней, пока я не приду!» — «Исполню!» — «Я сам найду вас потом»… - Ну, может, не совсем такими словами, но что-то похожее. Каждый раз, когда всуе упоминался достойнейший из них, в груди больно рвались нити.
— Сейчас я изъявляю желание никогда вас больше не видеть! — Забывшись, буркнула в сердцах. Эльфы тут же помрачнели.
— Не надо испытывать наше терпение, Элирен. — Оч-чень спокойно и очень зловеще предостерег Фрейнир, поднимаясь. Стали вставать и другие, сидящие рядом. — Мы не потерпим грубостей даже от женщины. Эйльфлёр не сделали тебе ничего плохого, ничем не оскорбили. Не понимаю, почему наша помощь вызывает в тебе такое негодование.
Как всегда, тирада с окончанием. Разве можно на нее хоть что-то возразить? Нельзя. Я и не стала.
— И что это на тебя нашло… — пробурчал не по-эльфийски Геллен. Тихо пробурчал, но я услышала, и решила, что на эту реплику могу ответить.
— Я просто устала бояться. — Рискнула на красивую фразу, и тут же сама поняла, насколько это правда.
— Нас тебе бояться и не нужно. — Не понял Фрейнир.
— Не нужно. — Вздохнула, — Не нужно, но приходится. Вы не привыкли к открытым вопросам, мои прекрасные знакомцы. Присядьте, господа. Или как хотите, дело ваше. И послушайте, я наконец-то начинаю определяться с симпатиями.
Рука Геллена зажала мне рот.
— Не произноси слов, о которых придется пожалеть, Элирен!
Подождав, когда он уберет ладонь, демонстративно вытерла губы.
— Меня зовут Колючка. — Напомнила я. — Я человек. Я свободна.
Я ждала возражений, эльфы молчали. Возможно, что-то и было произнесено ментально, я не расслышала. Кровь застучала в ушах, кровь, раскаленная бешенством.
— Не хочу больше иметь с вами ничего общего, даже дорогу. Мы не просто непохожие, мы очень разные. Вы умны, сильны, почти идеальны. Искренне желаю вам жить вечно. Но меня — меня! — прошу оставить в покое! Отныне и навсегда объявляю вам, что не считаю вас равными себе и отказываюсь признавать за вами любые достоинства, пусть даже неоспоримые. Улыбайтесь, сколько влезет, или хмурьтесь, меня больше не интересуете ни вы, ни нюансы вашего настроения. Теперь, начиная с этого часа и навсегда, увижу вас лишь тогда, когда сама посчитаю нужным, чем бы мне это ни грозило. Если не захочу, не стану беседовать с вами. Уходите или оставайтесь, хоть на голове стойте — мне все равно. Вот всё, что я хотела вам сказать.
— «Всё!» — Передразнил Геллен. — Как всегда, по-человечески грубо и непонятно. Хочешь поскорее расстаться с жизнью — пожалуйста. Но объяснить-то свою
Прости меня, мой принц, получается, я опять предаю твою память. Но клянусь — это в последний раз.
— Единственный, кто интересовал меня из вашей расы, умер. И теперь понимаю, что любила не его совершенство, и не его инность. Ибо к вам, господа, не испытываю и намека на теплые чувства. Пока принц Эллорн был жив, многого не понимала. Теперь понимаю. Вы настолько примитивны и предсказуемы, что не вызываете не то, что симпатий, но даже раздражения. Если кто хочет, загляните в ментал, я не буду закрываться. Возможно, так вы лучше поймете. — Честное слово, не ожидала, но они действительно заглянули, я почувствовала легкие прикосновения.
А, заглянув, возмутились.
— Мы никогда не угрожали твоей жизни!
— Нет?
— Не утрируй. Эмоции не означают желания. И не забывай — речь идет не о наших эмоциях, а о твоих. Или твоих «»желаниях«», похоже, ты не видишь различия между этими понятиями.
— Зато я хорошо вижу разницу между человеком и эльфом.
— Неужели! И в чем же она?
— В свободе выбора.
— Ну вот, опять «свобода»! Объясни же, наконец, инородным глупцам, что вы, люди, понимаете под ней.
— Не знаю, что понимает под этим словом большинство людей. — Признала честно. — А я понимаю под свободой — свободу. Думать, делать и говорить то, что считаю нужным. Что согласуется с МОИМИ принципами.
— В таком случае, не мешало бы помнить и об ответственности.
— Я никогда не забываю о ней. В отличие от некоторых.
— Твои оскорбления надоедают уже не только мне!
— Да ну! Чего же вы торчите здесь, вместо того, что бы дать мне, наконец, выспаться?
— С меня хватит! — Объявил эльф в искристо-зеленом. — Или ты прекратишь свои издевательства, женщина, или вскорости пожалеешь о них!
— И каким же образом? — Заинтересовалась я. — Ты меня сразу убьешь? Или вначале вызовешь на поединок?
Геллен предостерегающе вскинул руку, то ли меня останавливая, то ли принца. Эльф элегантно потянулся к поясу, из-за откинутого плаща заиграли зелеными сполохами длинные ножны. Похоже, «момент истины» приблизился.
И ничего не происходило. Как всегда с эльфами — либо далеко заходят, либо никак не начнут.
— Не можешь так просто убить? — Нет, больше я не ехидничала, мне и вправду немного было их жаль. — Потому что сам боишься смерти, как и все вы, остальные. Вы её очень боитесь, и вас можно понять — трудно терять бессмертие. В том нет недостойного, что хранишь сокровище, доступное не многим. Недостойно скрывать истинную причину поступков. Лгать недостойно.
— Люди тоже лгут. — Как-то неуверенно возразил другой эльф. — И страх смерти присущ всем!
— Чего бояться тому, кто все равно умрет?
«Не многие считают так же!» — кольнула мысль. Я не позволила ей свернуться, ухватившись, потянулась к источнику — Геллен! Сцепившись взглядами, мы некоторое время боролись, — он пытался оторваться, я не отпускала. «Но я-то считаю так. — Подумала я. — Мудрость в том, что бы видеть истину, так вы любите повторять? Ты хочешь узнать истину, Геллен? Обреченность — дар, но вам он не достался. Жаль, ты никогда не поймешь, насколько ценен этот дар. Как СВОБОДНЫ такие, как я. Как те, в Копильнях. Как другие люди. И, если напрячь память, именно ты-то и не должен сомневаться в моих словах, Геллен».