Путь
Шрифт:
В затылок упирались иглы недоброжелательных взглядов. «Зря ты это затеяла, — Откуда-то из прошлой жизни пожурил Рэм. — Они всё равно не поймут тебя. Зачем злить ос?»
— Ты лжешь, человек. — Сказал кто-то вовне.
Как же вы мне надоели!!!
— Проверим? — Предложила, открывая глаза. — Один раз, и навсегда. Любым оружием. С любым из вас.
Мы померялись взглядами с говорившим, и он потушил мысль. Всё. Это стало последней каплей.
Завернувшись поплотнее в видавшее виды одеяло, приказала себе уснуть. Зажатые нервы больно резонировали, отказываясь слушаться, в мозг стучались слова и мысли.
Утром, продолжая путь, делала вид, что не вижу их. Они не возражали, не заговаривали, вообще никаким образом меня не затрагивали, просто шли рядом. Получалось даже забавно.
О том, что скоро горы, поняла, когда холмы стали редколесными и высокими. Впрочем, горами Браддскую гряду назвали только из почтения к сокровищам, какими были полны ее недра, пока в них основательно не похозяйничали гномы. Невольно сравнивая её с Гартрандом, или даже Траббом, посмеивалась над вопиющей несправедливостью объединения столь разных возвышенностей под одно название.
Впрочем, предгорья Брадда оказались не менее опасными, чем предгорья сестер, в чем приходилось убеждаться на собственном горьком опыте. Поскольку я всё еще принципиально игнорировала присутствие рядом столь полезных проводников, продвигаться приходилось строго прямо, что до невозможности усложняло путь.
Лагерем становились вместе; не то, чтобы я навязывалась, просто в первый же привал эльфы сели рядом. Если сказать, что не рада умело разведенному костру - выйдет ложь. Если демонстративно уйти, сменив место ночлега - выйдет ненужная склока, от которых уже порядком устала. К тому же подозревала, что эльфы перешли бы вслед за мной.
Вот так и вышло, что шли мы опять все вместе, только уже направление выбирала я. Еще одно бесценное преимущество нахождения рядом столь опытных путешественников: охота. Они умудрялись добывать пищу, вовсе не тратя на то драгоценное время. Помня о собственных мытарствах по поводу каждодневных поисков пропитания, часто испытывала чувство благодарности, разделяя с ними ужин. В паре с благодарностью изредка возникали угрызения совести, благоразумию тут же приходилось гасить слишком высокие порывы.
До Копилен оставалось, судя по всему, совсем недолго, когда судьба, до того довольствовавшаяся ролью скромного наблюдателя, решила вмешаться. Вечером, понаблюдав, как эльфы налаживают непритязательный быт ночевки, решила быть самостоятельной, и отправилась искать родник. Он явно находился неподалеку, эльфы котелки принесли быстро, но, обойдя полянку, не обнаружила даже следов воды. Заинтересовавшись, пошла по расширяющемуся кругу, решив из вредности не спрашивать место источника.
Нашла его в зарослях терновника: холодная чистая струя весело звенела, радуясь тому, как хорошо спряталась. Я побеседовала с ней, подразнилась собственному отражению, заинтересованно приглядываясь к крохотному руслу. Здесь, на взгорке, дорожка воды присутствовала. Там, внизу, где кончались колючие кусты, её не было. Конечно, тут же позабыв, чем заканчивались ранее приступы неуемного любопытства, полезла в терновник, едва не ползком пробираясь вслед за родником.
Не сделав и десяти шагов, провалилась в канаву с осклизлыми глинистыми стенами, полную застоявшейся
Скованная щупальцами правая рука не слушалась, скользкие плети оплетали, не позволяя вынырнуть, не давая вздохнуть. Противная жижа забила глаза и нос. На мгновенье показалось, что это конец.
Но все еще свободной левой рукой продолжала колотить отвратительного монстра во что попало, загоняя клинок по самую рукоять, и монстр начал подыхать. Тиски щупальцев становились слабее. Конвульсивные судороги перестали душить, я несколько раз вынырнула, вдыхая воздух пополам с ряской. Никак не удавалось остаться на поверхности, всё соскальзывала с ненадежных бревен в воду, к бьющемуся в агонии существу, но поединок с нечистью мною был уже выигран.
Осталось выиграть поединок с усталостью, не утонуть от судорог в вонючей луже. А вылезти не удавалось. От той дряни, что попала в рот, поднималась удушающая тошнота.
Затмив меркнущие вечерние лучи, сверху слетел Геллен. На грани возможного перепрыгнул ближе ко мне. Легко балансируя на вертлявых скользких плавунах, протянул руку.
В очередной раз окунувшись, подумала, что эльфы иногда приходят вовремя.
— Два перелома правой кисти, скорее всего, сломаны несколько ребер, и два рваных укуса у ключицы * клюв у этой твари был, что ли? — неглубокие, но возможно отравление. — Безжалостно перечислил Клейль, отходя.
После того, как меня привел в чувство бесцеремонно вылитый сверху каскад воды, - к счастью, чистой! - так и не смогла произнести ни слова: зубов не разжимала, боялась, что вылетят.
— Ну! — Требовательно произнес Геллен, стоя надо мной в позе памятника. — Что молчишь? У тебя ведь всегда найдется, что сказать.
«Спасибо тебе». Закрыла глаза, отчасти из-за набившегося в них песка, отчасти из-за странного чувства неловкости.
— Почему, ну почему не крикнула нам? — Вопросил Геллен пространство.
Потому. Спесь — заболевание заразное, Геллен. А теперь оставь меня, прошу не в шутку. Мне очень плохо…
Подняться просто посидеть у костра, я смогла лишь к вечеру следующего за мокрым приключением дня, о том, что бы идти куда бы то ни было в ближайшее время, не приходилось и думать. Клейль наложил повязку на ранки у плеча, приносил отвары, некоторые — гадкие, многие — просто отвратительные на вкус; если пыталась отказаться, силой вливал их мне в рот, не забыв перед тем вежливо извиниться. Геллен с нескрываемым удовольствием помогал пичкать меня гадостью. Ничего не могла есть, рвало от пищи и просто так.