Путь
Шрифт:
Я не смогла отказать такой честности. Улыбнулась в ответ, выражая согласие.
— Ты, верно, заметила, что не все эйльфлёр испытывают радость от общения с краткоживущими. — Предположила она, покачивая в тонких пальцах настоящую, живую камышинку. — И не только среди младших Детей. Нам вы не интересны, не прими откровенность за преднамеренное оскорбление.
— О, нет! — Успокоила эльфийку, ничуть не лукавя.
— Кто к чему привык, Элирен. Нас устраивает порядок вещей, что установился уже давно в наших домах. Мы ничего не хотим от
Я вновь согласилась.
— А отец - он другой. — С плохо скрытым восхищением признала Эрриль, сминая тонкий мягкий стебель. Я старалась не смотреть на руки, выдающие слишком много. — Он никогда не отступает от нового, он не устает от перемен. Возможно, это потому, что он очень долго общался с вами, смертные. Я думаю, дело именно в этом. Его ненасытность новых впечатлений поистине удивительна, я не знаю никого из Старших, кто еще был бы столь же открыт всему окружающему… Я не утомляю тебя?
Я просто промолчала. Она не ждала ответа, она пришла говорить с собой.
— Я не такова. — Прохладно констатировала она. — И многие не таковы. Творить, созидать — таково наше призвание, это всегда радует нас, эйльфлёр. Нам не очень нравится борьба… Мы, став Старшими в собственной семье, несем ответственность за наших детей — ходим в патрули, дежурим на границе, чутко охраняя свой мир. Отдаем долг. Но и только. А отец… он находит удовольствие в борьбе. В сопротивлении угрозе. В собственном превосходстве над слабыми ничтожествами, глупыми, бесполезными…
Меня слегка передернуло, эльфийка не заметила.
— Когда он сказал, что нашел Иринон, никто не отнесся к этому серьезно. Лесные найденыши не бывают Вестниками Высших. Но тебя действительно для чего-то отправили в этот мир, тебя, ему не принадлежащую. Скажи, это ты уверена, что ты — Иринон?
— Точно знаю, что я — не она. Сожалею, принцесса Эрриль, что разочаровала тебя.
— О, нет! То, что ты сама считаешь, всего лишь твое мнение. Оно не бесспорно. Хотя бы потому, что не дано понять полную истину и Бессмертным, не говоря о краткоживущих.
— Ты спросила… — Пожала я плечами.
Она не ответила. Ну конечно, ты спросила не для ответа, принцесса. И как я я отвечу. Надеюсь, ты¢сразу не поняла? Ты спросила, чтобы услышать как довольна?..
— Не совсем, ибо многое мне по-прежнему не понятно. — Признала эльфийка, поднимаясь. Я встала следом. — Но многое и проясняется.
— Скажи мне, — Попросила я, и она остановилась в знакомом полу-движении. Кровное родство наличествовало явно. — Скажи, каков ваш приговор гному Баннеду?
— Его отпустили. — Ответила Эрриль равнодушно. — Ему передали твой подарок. Один раз ему повезло, не думаю, что повезет еще раз…
Что ж, а я довольна результатом, пусть хоть для гнома все закончится хорошо. Ожидая, когда же, наконец, свершится то, ради чего она и пришла сюда, удивлялась промедлению, совершенно не свойственному эйльфлёр.
— Элирен. —
Я ждала.
— Эта услуга не доставит тебе хлопот. — Сказала Эрриль почти шепотом. — Она не будет обременительной…
— Не надо так, — Попросила я. — Не надо так раскланиваться, принцесса. Я обещаю, что сделаю, о чем ты просишь — и закончим на этом. Тебе мучительно упрашивать меня, мне не доставляет радости видеть тебя… зависимой. Что ты хочешь?
— Я прошу тебя не покидать нас, хоть и вижу, что ты уже собралась. Останься в Зачаровне еще на пару недель. — Крепнущим голосом произнесла она. — Можешь быть моей гостьей, если не желаешь оставаться гостьей отца. Только не уходи до его отъезда.
Значит, Эллорн уезжает? Ах, да, беседка, и голос принцессы Лирриль… Прошло два месяца. Он обещал вернуться на Тронг-Нльи. Странно, что я забыла.
— Я останусь. — Просто согласилась я. Наверное, уже не хватало слов под конец такого длинного дня. Она улыбнулась, уходя. Почти торжествующе.
Итак, больше никто не придет. Они все же оставили последнее слово за собой, снисходительно позволив мне совершить глупость, и не наказали за это. Ну и ладно. Главное — результат, как сказала принцесса Лирриль…
Перед тем.
Их трое, эйльфлёр в зеленом, последние оставшиеся в подвале.
— Совершенно невозможно, но, похоже, все именно так. — Соглашается эльфийка.
Молчание.
— Не самое разумное решение. — Возражает седой эльф. — Напротив, притягивает недоступное. Завоеванное же становится неинтересным.
Все с сомнением молчат, эльфийка поднимает взгляд, в котором возникает надежда.
— Он не послушает. — Слегка пожимает плечами третий эльф, с вьющимися каштановыми волосами. — Да и к чему тревога? Не бери в голову, Эрриль, ты видела слишком много, чтобы беспокоиться из-за пустяка. Все закончится, как всегда. Это всего лишь очередной эпизод, хоть и весьма забавный.
— Надо, чтобы она осталась. — Задумчиво напоминает Бринон. Сейлин вновь пожимает плечами. Эрриль слегка морщится, но кивает.
Можно было сказать, что между нами ничего не изменилось. Можно было заметить, что изменилось всё. Если раньше я предполагала в его отношении ко мне крайнюю степень требовательности, то сейчас понимала, насколько терпимым был Эллорн до того. И чем больше он становился тираном, тем меньше я сопротивлялась. Безумная надежда на возможность заслужить его симпатию старанием не имела под собой никаких обоснований — только мое неразумное желание уйти от осознания невозможности хорошего финала. Я бежала в послушание, как в последнее средство. Подсознательно ожидая взрыва. Внутренне сжатая.