Путь
Шрифт:
Я осторожно выглянула из своего угла: в тряпице лежали пряжки, какими пристегиваются ножны кинжалов или ножей к поясному ремню. Довольно много.
— Ты насмехаешься? — Спросил Эллорн настолько спокойно, что стало страшно даже мне. — Ты пришел похвалиться?
— Нет. — Не меняя тона, ответил Баннед, более не отворачиваясь. — Я не намеревался оскорблять память погибших храбрецов, пусть и не дружественных мне. Я просто принес их памятки, как положено обычаем. Мы столкнулись на самой кромке Безымянных Полян, на Северном склоне. Место это называют своим и эйльфлёр и гномы, а я слишком молод, чтобы судить по справедливости,
Подошли двое эльфов, и Баннед, всё поняв, развернулся. Его вывели в ту же дверь, из которой он вошел. Над эйльфлёр повисла душная тишина. Скорее всего, они общались в ментале, но я, по доброй воле, никогда не заглянула бы туда. Уже не столько из стеснения, сколько из некоей предвзятости. Если вслух я еще могла бы сказать не всё, что думаю — если бы успела себя остановить, — то с мыслями справлялась намного хуже. Они не признавали контроля, не покорялись разумной осторожности. Они подчинялись больше чувствам, а симпатии в тот момент почему-то были на стороне гнома Баннеда. Возможно, из шалой общности — мне поступок гнома внушил невольное уважение, я предполагала, что сама поступила бы также. Да меня и не приглашали к разговору, к счастью.
«Не выставляй напоказ свою ограниченность, — Посоветовал Эллорн свысока. — Не пытайся казаться неразумнее, чем ты есть».
«Нельзя убивать за благородные поступки. Пусть и неразумные».
«Благородные?.. Впрочем, человеческая логика меня часто ставит в тупик. Присущая смертным врожденная глупость еще могла бы извинить невольную бесцеремонность, но не откровенную наглость».
«Эллорн! Не вынуждай меня грубить. Ты хочешь казнить сразу двух инородцев?»
Волна, что хлестнула из серой вечности, смела бы с пути и стену. Я не отвела глаз. Если сейчас он ударит меня, все равно не отвернусь. Потому что даже из вежливости не соглашусь с несправедливостью.
«Ты не несешь ответственности за свои поступки, и потому так уверена. Тебя охраняет обычай гостеприимства». — Беспощадно не спустил Эллорн, и кровь, рванувшаяся мне в голову, застучала в висках.
«Как видно, не все обычаи соблюдаются столь тщательно. Как вы их делите, по принципу: удобно - неудобно? Или: желаю - не желаю? — Теряя контроль, резко ответила в ментале, получилось явно громче необходимого, эльфы начали оборачиваться. С очень опасным вниманием. Хватаясь за остатки благоразумия, предупредила: — Не провоцируй меня».
«Не провоцируй — на что? Что такого ты можешь сделать, если боишься свое недовольство просто высказать вслух?!»
— Думаю, здесь никого не интересует мое мнение. — Севшим от напряжения голосом ответила, вставая. — Позвольте мне удалиться, господа. Я и так не должна была здесь присутствовать.
Они смотрели мне вслед настолько откровенно, что это возымело обратный эффект: вместо того, чтобы уничтожить зарвавшуюся букашку, их презрение расправило
— Как просто - унизить неравного…
И тут же, в полушаге, меня развернули крепкие руки, поставили перед ними почти на то же место, где до этого стоял гном.
Эльф с каштановыми вьющимися волосами, принц Сейлин, сказал дружелюбно:
— Ни в коей мере не думал я оскорблять гостью. По праву самого старшего здесь, заверяю тебя в этом же от имени всех остальных присутствующих. — Я слегка кивнула, принимая его извинения, понимая, что все лишь начинается. — И я прошу твоего совета, женщина Элирен, прошу искренне. Нам, возможно, действительно всё видится не так, как смертным. Помоги нам понять друг друга.
Меня не обманул ни тон, ни форма. Они жаждали мщения, они желали потехи. Я просто подвернулась под руку. И теперь, чем бы все ни закончилось для гнома, для меня все закончится, наверное, еще хуже, если такое возможно. Что ж, господа, вы сильнее. Вы решаете, кто станет следующей мишенью.
— Все не так трагично, Элирен. — С непередаваемой издевкой успокоил Эллорн, отстраняясь, отходя в сторону, оставляя меня совершенно одну в центре. — Мы просто хотели бы знать, на что могут рассчитывать друзья-смертные. Скажешь нам?..
— Нет. — Глубоко вдохнув, я рванула цепочку с шеи. — Не скажу. Покажу. Ты узнаешь это, Эллорн?.. — Он кивнул, оглядываясь на других, подтверждая. — Это покровительство, что ты подарил мне. Твое позволение находиться в Зачаровне. И покидать его. Я отдаю его гному Баннеду, пусть он уходит беспрепятственно.
Когда я клала подарок Эллорна рядом с линялой тряпицей, у меня так дрожали руки, что кулон едва не упал на пол, пришлось прихлопнуть его ладонью.
Эльфы молчали, словно ждали продолжения. А у меня к горлу поднимались слезы, слезы, которые можно было истолковать по-разному. Я не собиралась давать им возможность толковать их хоть как-то.
— Вот теперь я точно ухожу. — Заключила, перешагивая через ближайшую скамью. Не из желания покрасоваться. От торопливости, — я очень спешила успеть.
Разревелась уже за пределами Мраморного Дворца, и слышали меня лишь высоченные деревья, слушали, и сочувственно кивали.
В своей комнате смахнула вещи в сумку, и села ждать. Знала, что ко мне придут, теперь, передарив гарантию неприкосновенности, я сама оказывалась в двусмысленном положении. И не стараясь представить, чем закончатся две минуты триумфа, просто ждала продолжения. Поступив как должно, я сделала, что могла. Теперь их очередь поступить в соответствии с собственным обычаем. Устав от напряжения и постоянного чувства опасности, поняла, что больше не испытываю страха.
— Твое бесстрашие воспоют в легендах. — Подтвердил женский голос. Эльфийка с серыми глазами села в кресло рядом, жестом останавливая мое движение подняться. — Ты позволишь потревожить твое одиночество, Элирен?
— Сочту за честь. — Я старалась припомнить ее имя, это не удавалось.
— Мое имя — Эрриль, я дочь принца Эллорна. Я хотела бы побеседовать с тобой. — Она явно уловила мои колебания, обезоруживающе произнесла: — Я очень хотела бы больше узнать о тебе, женщина, заставившая моего отца поступать неразумно.