Путь
Шрифт:
— Чего ты еще ожидаешь от меня, Эллорн? Сочувствия? Оправдания? — Спросила в ярости, он вскинулся удивленно, от его искреннего непонимания меня скрутило еще больше. Ладно, эльф. Ты сам хотел правды. — Ты извиняешься за пощечину? - не стоит усилий, я простила тебя раньше, чем ты меня ударил. Я знала, что выбираю воина!.. Я знала, что ты скор на расправу. Я была готова, Эллорн. Так что успокой совесть, ты оправдан в своей поспешности. Вот к чему я не была готова, так это к насилию. Ты перетряхнул мою память, как старый мешок!.. Тебе жаль, что ты причинил мне боль?..
«Прости». — Третий раз повторил он, но что-то, что слышалось в тихом голосе, убеждало: мы по-прежнему говорим о разном.
«Как пожелаешь. — Согласилась легко. — Ты не получишь сопротивления, эльф. Я не доставлю тебе радости дешевой победы. Попробуй доказать превосходство там, где нет противника».
— Не понимаю, о чем разговор: у тебя мысли путаются. — Мягко посетовал Эллорн, прикрывая меня покрывалом. — Пусть сон смоет обиду. Спи, Элирен…
Раскланялись, разошлись, оружие на изготовку. Его меч у моего горла.
— И все же, я считаю это интересным. — Настаивает Эллорн, без раздражения в сотый раз, верно, начиная снова. — Давай обсудим подробнее.
Его клинок легко касается моего подбородка. Выдержав мгновение, эльф убирает его, я выдыхаю. Раскланялись, разошлись, меч на изготовку.
— Танец, Элирен. Поединок — танец, надо только попасть в ритм.
Раз, два, три, — его клинок у моего горла. Поклон, разошлись, меч на изготовку.
— Ты не слушаешь ритма, Элирен. Будь внимательнее.
Раз, два, три — меч в привычной близости. Раскланялись, разошлись, все сначала. Мне не хватает силы? Возможно. Но больше мне не хватает быстроты. Я не вкладываюсь в его отсчет, никому не упредить реакцию эйльфлёр.
Раз, два… Танцевальный момент еще короче.
— Соберись. Может быть, ты устала?
Еще чего; поднимаясь с пола в двадцатый раз, отсчитывала себе ритм: раз, два, три…
— Но, говоря по чести, люди не превосходят эйльфлёр ни в одном из боевых искусств… Мне такие, по крайней мере, не попадались.
Еще и попытка сломить волю? Не многовато ли для столь неловкого противника, каким являюсь на данный момент? Раз, два, три, четыре. Ура! Но это только в знакомой связке. Хорошо, первые выпады отбивать я научилась. Но они могут быть и другими, не стандартными.
И, в любом, случае, это всего один стук сердца. Ты хочешь жить, Элирен? Раз, два… Каменный пол.
В следующий раз не встану — поняла отчетливо. Час, девушка, судя по солнцу, прошло не больше одного часа. Раз, два…
Снова каменный пол. Почему ты стала падать так часто? Вставай. Раз, два, на счет три — поднимешься. Раз, два, три, четыре… да идите вы с вашим ритмом!
Уведенная в сцепке клинков рука взметнулась вверх, закручиваясь в непреодолимой инерции, сбивая с ног, сбрасывая на пол в очередной раз. Сцепка слева направо. Подобралась, ожидая момента неконтролируемого движения собственного
— Фи, как не эстетично. — Пожурил эльф, пошатнувшийся лишь на мгновение, и снова его меч — у моего воротника.
— Зато практично. — Возразила, игнорируя протянутую руку, не спешила подняться. Сначала восстановлю дыхание. — С человеком этот трюк бы прошел.
— С человеком тебя просто уже не было бы в живых. — Спокойно поправил Эллорн, насмешливо следя за моими попытками выглядеть не уставшей. — Для этого вовсе и не требуется сильный противник. На сегодня все, Элирен. Завтра, к сожалению, не смогу составить тебе пару, но дня через два - в твоем распоряжении.
Как скажешь, принц.
Если Эллорн и не обладал способностями поэта, то, несомненно, обладал способностями слушателя. То в одном, то в другом Дворце происходило что-то вроде «семейных вечеров», часто исполнялись поэмы и баллады, читались стихи. При моем слабом понимании эльфийского языка многое проходило мимо, задевая скорее содержанием, чем формой. Естественно, про то благоразумно предпочитала молчать, представляя себе вполне реально, чем обернется признание. Отмалчивалась, сколько могла, если уж не выходило, отвечала по возможности односложно. Наверняка моя неразговорчивость воспринималась весьма предвзято, но тут я была бессильна. Подобное времяпровождение угнетало безмерно, Эллорн, безусловно, догадывающийся о моем состоянии, как всегда, отстраненно наблюдал. Чувствуя в молчании некий вызов, не жаловалась. Ведь возможно, он действительно надеялся, что со временем это станет доставлять мне удовольствие.
Галерея над моей комнатой, под самой крышей, пожалуй, оставалась единственным местом, где на меня снисходило умиротворение. Бесконечные портреты рядами от самого потолка до уровня моих глаз по обеим сторонам были настолько живы, что казались окнами. Светловолосые и ясноглазые дамы и господа провожали взглядами, когда я проходила мимо, иногда делились мыслями. И ничего не ждали от меня. Некоторые рамки заполняла чернильная пустота, Эллорн объяснил: «Это те, кто умер здесь», и я поразилась количеству пустых окон. Их выживание проходило непросто и кроваво. Не все рамки имели старый вид.
— Эйльфлер совсем не так много, как мне казалось вначале. — Набравшись смелости, как-то однажды попробовала вызвать его на разговор. — Конечно, многие погибли в первые годы выживания здесь, некоторые гибнут теперь. Но ведь у вас рождаются дети! И все равно вас так мало…
— Это так, — На удивление легко согласился он. — Дети рождаются, старшие в семье уходят охранять границы, и не все возвращаются. И нас действительно мало, по сравнению с другими расами. Ты считаешь, это опасно?
Ничего не скажешь, вопрос в лоб. Я помолчала, старательно подбирая слова.