Путь вниз
Шрифт:
Когда на заднем крыльце хлопнула дверь и голоса Бет и девушки поплыли по двору, в неожиданном возбуждении Скотт соскользнул с кресла и побежал к груде коробок, лежавших рядом с топливным баком. Там он постоял с минуту, при этом сердце его бешено стучало. И наконец, подавив сильное чувство досады, он вскарабкался на эту груду и стал смотреть через окно, затянутое паутиной.
Горестные морщины разочарования пробежали по его лицу.
Вместо пяти футов шести дюймов – пять футов три дюйма. Вместо изящной талии и стройных ног – узловатые мышцы и жир.
Оставалось слабое напоминание о белых зубах. Ну, а движения были «легкими», как у птички – довольно крупной птички. Цвета глаз он не смог разобрать.
Наблюдая, как Кэтрин ходит по двору, он видел ее жирные ягодицы, обтянутые потертыми грубыми штанами, и босые ноги, всунутые в тряпичные тапки. Прислушался к ее голосу.
– О, да у вас есть погреб, – сказала она.
Скотт увидел, как изменилась в лице Бет, и весь напрягся.
– Да, но он пустой, – торопливо ответила Бет. – Там никто не живет.
Кэтрин, ничего не подозревая, рассмеялась.
– Надо думать, никто, – согласилась она, заглядывая в окно.
Скотт отшатнулся, а потом понял, что она все равно ничего не сможет увидеть из-за бликов на стеклах. Он смотрел за ними, пока они не скрылись за углом дома. Потом заметил, как они мелькнули в окне над кучкой мусора и исчезли. Бормоча что-то, Скотт спустился с груды коробок и подошел к креслу. Поставил один из термосов на подлокотник и снова взял книгу.
Затем, усевшись, налил в красную пластмассовую чашечку дымящегося кофе и сидел так, раскрыв на коленях книгу, не глядя в нее и медленно прихлебывая обжигающий напиток.
«Интересно, сколько ей лет», – думал он.
Скотт вздрогнул на подушечке, ресницы задрожали, и глаза открылись.
Кто-то поднимал крышку погреба.
Охнув, он перекинул ноги через бортик чемодана как раз в тот момент, когда кто-то, не удержав крышку, выпустил ее и она с шумом упала. Глядя в ужасе на ступеньки, он с усилием поднялся на ноги. Крышка опять стала подниматься, и узкая полоска света побежала по полу, расширяясь.
Быстро, в два приема схватив термос с кофе и книгу, Скотт нырнул под топливный бак. Когда дверца, открываясь, опять с грохотом упала, он скользнул за большую картонную коробку с одеждой. Чувствуя слабость, Скотт прижал к груди книгу и термос. Почему он, злобно упираясь, запрещал Лу закрыть дверь на замок? Да потому, что ему не хотелось сидеть в погребе, как в тюрьме. Но зато в тюрьму никто чужой не вошел бы.
Он услышал осторожные шаги по лестнице, шарканье тряпичных тапок и перестал дышать. Когда девушка вошла в погреб, Скотт вжался в темноту.
Кэтрин хмыкнула. Он слышал, как она шла по погребу, как толкала, пробуя ногой, кресло. Ее не удивит, что здесь есть кресло? Ей не покажется странным, что оно стоит в центре погреба? Скотт сглотнул пересохшим горлом. А чемодан с подушечками? Ну, это сойдет за лежбище кошки.
– Боже, какой бардак! –
Он мельком увидел ее толстые икры, когда она задержалась перед водогреем. Услышал, как она барабанит пальцами по его эмалированной поверхности.
– Водогрей, – пробурчала себе под нос девушка, – м-м.
Кэтрин зевнула, и Скотт услышал, как она, с удовольствием потягиваясь, напряженно выдохнула и хрюкнула.
– Там-да-да-ди-дам-да, – напевала девушка, подражая гуденью водогрея.
Затем двинулась дальше.
«Боже мой, – подумал он, – бутерброды и второй термос. Всюду сует свой нос», – взорвался рассудок.
– Ха, крокет, – проговорила девушка.
Спустя некоторое время он услышал, как, проговорив: «Ну, ничего», она поднялась по ступенькам и дверь с грохотом упала, сотрясая весь погреб.
Так что если Бет спала, то она бы проснулась.
Когда Скотт выполз из-под топливного бака, он услышал, как хлопнула задняя дверь и шаги Кэтрин раздались уже над головой. Он поднялся и снова поставил термос на подлокотник кресла. Теперь ему придется разрешить Лу закрывать дверь на замок.
«Чертова глупая малявка…»
Скотт вышагивал по погребу, как посаженный в клетку зверь. Любопытные стервы! Ни одной нельзя доверять. В первый же день этой чертовке приспичило облазить весь дом. Она, наверное, залезла уже всюду: в бюро, в сервант, в платяной шкаф.
А что она подумала, увидев его одежду? Как ей объяснит это Лу – или уже объяснила? Скотт знал, что жена назвала Кэтрин вымышленную фамилию.
Поскольку почту не приносили домой, можно было не опасаться, что ее разоблачат.
Единственная опасность заключалась в том, что Кэтрин, возможно, читала статьи о нем в «Глоб пост» и видела фотографии. Но если б это было так, она бы, наверное, заподозрила, что он прячется в погребе и сунула бы нос во все дыры. А искала ли она вообще?
Через десять минут, потянувшись за бутербродами, он обнаружил, что их нет. Кэтрин забрала их.
«О, Боже», – Скотт в исступлении колотил кулаками ручку кресла и почти хотел, чтобы эта стерва услышала его, спустилась к нему, и он обложил бы ее за все дурацкие выходки.
Он погрузился в кресло и снова случайно зацепил книгу, она с шумом упала на пол. «Черт с ней», – подумал он.
Скотт выпил весь кофе и сидел, обливаясь потом, сверля злобным взглядом темноту. А наверху, в доме, Кэтрин ходила и ходила, казалось, прямо по его мозгам.
«Жирная гусеница», – раздалось в его измученной крошечной головке.
– Конечно, давай. Запри меня на замок, – процедил он.
– Но, Скотт, – с мольбой в голосе сказала Лу, – ты же сам так решил.
Неужели ты хочешь, чтобы она случайно нашла тебя?
Скотт молчал.
– Если дверь не будет заперта, она опять может спуститься сюда. Я не думаю, что она заподозрила что-нибудь, увидев пакет с бутербродами. Но если она еще раз найдет.
– Пока, – бросил Скотт, отвернувшись.