Путь в Селембрис
Шрифт:
Следующей в паноптикуме была трёхногая семейная кровать. Вместо одной конечности она опиралась на стопку книг.
— Вот здесь вот мы сделали всех наших деток! — торжественно возопила Катя. — И он ещё спрашивает, отчего они такие недоделанные!
Женщины прислушались. Валера дудел, как локомотив.
— Вот видишь! — заключила Катерина, возвращаясь в кухню. — На кой тебе мужик? Жила ты свободная, счастливая! Ну и живи себе!
Она с ходу плюхнулась пухлым задом на табуретку и тут же с криком обвалилась. Сидение надо поправлять, когда садишься!
Татьяна Владимировна Ковалёва вышла с больничного на следующий день после ухода полтергейста.
У Антонины Андреевны, классной седьмого «Б», вдруг открылись перспективы. Как обычно, в один из выходных они опять компанией собрались на даче у бывшего одноклассника, ныне преуспевающего бизнесмена. И Витька Кондаков был там, и снова затеял таким вальяжным тоном разговор о своём кинематографе. Опять хаял отечественный кинопром.
Кругом одна бездарность! Ну, что хорошего можно снять на российских просторах, кроме баллад про бандитов и легенд про проституток? Конечно, наши тоже над собой растут, учатся у проворных латиноамериканцев. Вот, насобачились паять сюжетики про российских золушек. Идёт, конечно. Излюбленная тема! Берешь какую-нибудь замарашку и закидываешь её в какой-нибудь бомонд покруче. Она бы там и на фиг не нужна, но почему-то без неё дела не крутятся. У неё две соперницы, одна красивая, другая — глупая. Но, золушка обеих спустила в унитаз. А потом, глядишь, и дом в Париже!
Или вот ещё лучше. Бедная девушка из деревни приезжает в город. И попадает в манекенщицы. В неё влюбляется продюсер. И ещё миллионер. В конце снова дом в Париже. Вот почему мы не снимаем хорошее, талантливое кино! Массам требуется примитивный потреблянс!
— Ну, что это? — не согласилась Анжела, новая пассия Витьки. — Вот у меня одна подруга, тоже манекенщица, обожает про эту, как её?..
— Ай, брось! — отмахнулся Кондаков. — Сколько можно наслаждаться жвачкой про похождения бестолковой бабы?!
— А почему у нас не снимают ужастики? — подала голос Антонина, которая и сама порядком пёрлась от дешёвых детективов.
— Опять ты за своё? Говорят же тебе — нет материала!
— Не скажи! — возразила Антонина, — Просто вы привыкли к заезженным сюжетам. А попробуй немного изменить ракурс и может получиться уже нечто иное. Попробуй сделать ужастик по отечественным мотивам, но в ироническом ключе.
— Ну-ну, — насмешливо сказал Кондаков, — например…
— Например. Представь себе фильм ужасов о съёмках фильма ужасов. Всё в натуральную величину. Съёмочная группа забирается в деревню. Главную героиню, учительницу сельской школы играет учительница, непрофессионал. Режиссёр пытается выжать из глухого сценария что-то интересное. Но, не может отойти от привычных стандартов. В его фильме присутствует Дракула, но его сценический образ такой затасканный, что всем актёрам, да и самому режиссёру ужасно скучно. Они зевают от самых страшных сцен. Убогое финансирование делает эту картину просто чудовищно жалкой. Всем не терпится добраться до города и нормально помыться. Но, они не замечают, что уже стали участниками настоящего мистического ужаса. Старушка, у которой поселена главная героиня — настоящая, подлинная баба Яга. И вот однажды Мариванна пропадает.
— И в чём же ирония? — спросил Кондаков.
— А ирония как раз в том и состоит, что наши горе-специалисты по фильмам ужасов пытаются придать своим жалким затеям внушительный вид. И это в то время, когда они уже вовлечены в настоящий кошмар. Они суетятся со своими
— Постой, постой! — перебил её Витька. — А ты не могла бы изложить всё это на бумаге? Не зря же ты в классе лучше всех писала сочинения.
Так началось вхождение Антошки в славу.
Воскресенье шло на убыль. За окном холодный и сухой ноябрь. Уже три дня Лён не уходил во сне в Селембрис. Хотелось немного отдохнуть.
Тогда они пробыли целую неделю в замке Гонды. Драконья кровь, оставшаяся на мече, спасла и Пафа, и Долбера, и многих других. Магирус сумел сделать противоядие из шарика. И тех заколдованных демоном людей, которые ещё не озверели до конца, сумели вызволить.
Дракон, упав в лимб, остановил его движение. Ртутные воды начали стекаться обратно в ров. Но, пока никто не знал, что делать с самим Сидмуром. Этот мир так и остался язвой на лице Селембрис. Его вход снова закрыли заклинанием. Но, победа не была окончательной. Если Лембистор мог выбраться из лимба один раз, то он сумеет сделать это и в другой.
Волшебники искали способ добраться до Дивояра. Проблема в том, что магический город плавал по мирам. И пока никто не знал средства достичь его.
Лёнька так и остался хранителем дивоярской стали. Иголка повсюду с ним. Он не может потерять её. Это судьба. А пока он должен нагонять упущенный материал.
Он отвернулся от окна и отодвинул тетрадь, не заметив своей ошибки. Хотелось спать. Лён опять забылся и вместо примеров написал стихи.
За окном тихо падали белые хлопья. Долгая осень вошла в свой первый снегопад. Опустевший школьный двор окутывался белым покрывалом. Под мягким светом фонарей сияла неразличимая бесконечность форм. Вот оно, чудо, только руку протяни. Подставь ладонь и присмотрись…
В лунном свете, медленно плывущем, Рождаясь, серебром поют слова. Мечту рождает, рождает души Волшебный дар волшебного пера. Прозрачны дали, высоки замки в облаках, Летят, как птицы, кони, песня на губах… Торопятся видения, и чередою снится Волшебник, Северная Дева, Рыцарь. Неисчерпаем, бездонен, бесконечен, Неистов, радостен, беспечен От ночи к ночи меня ждущий — Селембрис, мир во мне живущий.