Путь в Селембрис
Шрифт:
Увидев издали городские флаги, волшебник снизился и призрачный корабль степенно направился к толпе снующих у пристани парусных суден, больших ладей и плоскодонных лодок.
Они шли вдвоём по рынку. Волшебник быстро сбыл товар и ещё оставалось немного времени. Здесь было тоже весело, хотя и далеко до Кудовая. Магирус заглянул с Лёном в цирк шапито, они повеселились над проделками мартышек. Потом обвешались гирляндами круглых пряников с дыркой в середине и смеялись, когда нахальная лошадь объела с плеча у Лёна сразу три штуки.
Заходили в лавки. Магирус перебирал ручные
Обратный путь пролетел быстрее. Лодка не стала преодолевать течение, а просто скользила по воздуху. Внизу проплывали тёмные леса, над головой сияли звёзды. Лёгкий холод не тревожил Лёна, поскольку в лодке у Магируса имелись тёплые меховые покрывала. К утру путешественники достигли замка на утёсе.
— Моя Зоряна. — ласково сказал волшебник.
И Лён встревожился. Недавно увиденный сон всплыл в памяти.
Через неделю с волшебником отправился Пафнутий. Он так радовался! Теперь Лён махал с башенки, провожая лодку. Потом вернулся в замок. Походил немного по переходам, заглянул в трапезную, доел пирог. Замок был так печально молчалив, что по спине побежали мурашки. А ведь это ещё день! Даже ещё утро! Пройдёт ночь, потом день и ещё ночь. И только на на второе утро прилетит лодка.
Полдня он трудился в лаборатории, перетирая сухие ингредиенты, сверяясь с книгой, потом отправился в библиотеку. Лён решил забраться на самую верхнюю полку. Ничего недозволенного там нет, магические книги волшебник не держит на виду.
Стоя на передвижной лестнице, Лён доставал фолианты и листал их. Большинство книг оказалось на незнакомых языках. Он уже хотел сойти вниз, как вдруг прочёл на одной обложке: Волшебник и Дева. Щелкнул пальцами и сказал:
— Люмо!
Зажглись светильники, вся библиотека осветилась ровным, мягким светом. Лён растворил потёртые корки. Книга оказалась необычной — едва она раскрылась, как испустила бледный розоватый свет. Всё обозримое пространство растаяло, и Лён увидел сказку.
Давно всё это было. И было так давно, Что книга позабыта, Как старое кино. Послушай меня, мальчик, Присядь и посмотри Волшебника и Девы Историю любви.Старый город. Высокие дома и башенки. Узкие, мощеные улочки. Забавные и чистенькие тупички. Цветы в вазонах у входных дверей. Над ратушей летает стая белых голубей. Река в воротнике из гранитных плит.
В таком месте родился Гонда и прожил там двадцать лет. Мастер-серебрянщик — как говорится, золотые руки. Казалось, чего бы более? Лавка на хорошем месте, от покупателей отбою нет. На хозяина заглядывались девицы. Во всём цехе серебрянщиков нет пожилого мастера, что не желал бы породниться с Гондой. Но, изводила Гонду тайная хвороба — страсть к перемене мест. И вот однажды беспокойный мастер сложил в котомку немногий инструмент, сдал в аренду мастерскую, сел на
Много городов объездил Гонда, много повидал людей. Осядет ненадолго, заработает монет и уходит, оставив за собой на память чудесные вещицы, чтобы было над чем вздыхать красивым девушкам. Сам он грезил о несбыточном. Привиделась ему мечта, туман лесной, болотный огонёк.
Однажды пробирался мастер лесной тропой. Конь чуткий был под ним — сам выбирал дорогу.
Солнце давно зашло за сосны, тропы затянуло холодком. И Гонда беспокоился, не придётся ли ночевать в лесу. Сивые туманы крались от болота, свивались в кольца, медленно вползали на тропу.
— Всё, Бойчо, — проговорил мастер, — далее ни шагу. А то провалимся в трясину.
И он забрался на высокий взгорок, поросший незнакомыми цветами. На его вершине росла крепкая рябинка. Привязав коня, Гонда сел и прислонился к деревцу. Спать не хотелось — настораживала местность.
Он забрался далеко на север, в незнакомую страну. Здесь мало больших городов, да и малых тоже мало. А страна огромна. От селения и до селения немеряны версты.
От нечего делать достал занятную вещицу — кружевной шарик на цепочке. Внутри скрыт любимый камень — аквамарин. Если кулон раскачивался на цепочке, то пел, как колокольчик. Аквамарин тихо звенел о серебро. В лучах убывающего солнца вспыхнул камень и испустил тончайшие лучи из-под серебряных кружев. Так мастер сидел и любовался, и мечтал.
Конь слегка тряхнул уздой. И видит Гонда, что из тумана выходит дивное видение, потаённая мечта. Ступая лёгкими ногами, идёт к нему печальная красавица. Ниспадает невесомо одеяние, стелется по прилёгшим травам, стекает с плеч тончайшей пеленой, свивается в клубы и опадает клочьями тумана. Легки и белы её руки, а в них гроздья синих огоньков. Огоньки играют, притягивают взор. Приблизилась и охватила человека каким-то дивно-сладким запахом неведомого лесного цветка. Нежны глубоко-синие глаза, полупрозрачны губы. Едва сияет белое лицо.
— Дай мне твой талисман. — прошептала, словно прошелестела травами.
— Бери. — так же тихо ответил мастер.
И протянул ей серебряный свой колокольчик, отдал свой оберег. Потому что краше того чудесного видения не видел Гонда никогда.
— Я не уведу тебя в погибель. — сказала ему болотная синюха. — Ты не пропадёшь в болотах. Но, будешь вечно ловить мечту руками.
Тут конь заржал, и видение растаяло.
Остался Гонда недвижим, не понимая, что произошло. Что за странные причуды у дремучих северных лесов? Что за волшебство таится на невзрачных тропах? Отчего так притягательны туманные чащобы и так таинственны болота?
Был городским человеком Гонда. Не знал он, что пленила его северная печаль, недуг славянского народа.
Вот так и кочевал, пока однажды не попал в княжие хоромы. Зима была, был лютый холод. Князь предложил чужому мастеру заманчивое дело. Будет у Гонды при господском при дворе собственная мастерская. Будет делать свои чудные вещицы кружевные. Никакой неволи, всё по-доброму. И впрямь не обманул. Приглянулась серебрянщику спокойная жизнь. Никто его не трогал, не тревожил. Подумалось: не дар ли то волшебницы болотной?