Путь в Селембрис

Казанцева Марина Николаевна

— Меня уволять! — воскликнула она и драматично разлеглась поперёк стола.

Однако, наблюдать трагедию долго не пришлось. Из кормильной вдруг выскочила повариха и с прытью, не подобающей её комплекции, понеслась к директору. В раскрытые двери потянуло таким одуряюще роскошным запахом, что семиклассники встрепенулись. Оголодавшие пуза напомнили о себе урчанием.

— Давай, зайдём! — предложил Федюня. — Может, перехватим чего, пока нет перемены.

Класс воспринял идею, и все помчались наперегонки к столовой.

В дверях они оробели. Здесь, видимо, намечался большой банкет. Все столы накрыты вышитыми скатёрками, и на столах стояли самовары в окружёнии больших, нарядных кружек. И ещё плетёные корзинки со всякой выпечкой, вот она-то и заставляла трепетать ноздри!

— Может, продадут по пирожку? — заканючил толстый и всегда голодный Вовка Кожевин.

Семиклассники осторожно вошли. Оглядываясь, добрались до раздатка — там на стуле сидела бесчувственная повариха и не реагировала на вопросы.

Школьники невольно подобрались поближе к соблазнительным столам. Наверно, ждут какую-то комиссию. Или день спецзаказа. То-то их не покормили сегодня.

— Да ну на фиг! — воскликнул Кожевин и схватил пирог.

Осатаневший от голода и долгого ожидания седьмой «Б» расхищал провизию. Предприимчивый Иванов ссыпал в сумку целое блюдо плюшек. Чугунков засовывал в себя пироги, как автомат. Горячий чай струился по его просторному пищеводу, как по водосточной трубе.

Федюня расправлялся с целой стаей глазурных пончиков. Он брал маслянистый, румяный, лёгкий шарик, со слабым хрустом сминал его зубами и втягивал в себя, как птичка — червячка.

Совсем непрожорливый по жизни Макс Гринштейн страстно лопал нежные шарлотки. Неромантичный Парамонов сосредоточился почему-то на маленьких безе с вишнёвым кремом.

Девчонки глотали пирожные, как галки. Деликатная Наташа Платонова беззастенчиво уминала ароматную ватрушку.

«Семь бед, один ответ!» — подумал Лёнька и присоединился к мародёрам.

Всё это заняло не больше двух минут. И класс бежал прочь, опасаясь словить от поварихи парадным суповым черпаком. Облизывая пальцы и икая от торопливой трапезы, все снова столпились у дверей спортзала. Дальнейшее их не касалось.

* * *

— Вероника Марковна! Нечистая сила! — кричала толстая повариха, пробиваясь в директорский апартамент.

— Что теперь? — иронично спросила директриса. — Окорочка сговорились и сбежали своим ходом? Барабашка снова слопал масло?

— Вероника Марковна-аа… — ревела Королёва. — я правда-аа!

Вероника Марковна вдруг осознала, что это вправду правда. Она поднялась и быстро пошла в столовую, стараясь не поддаваться панике. Придя на место, директриса поняла, что школа действительно стоит в геопатогенной зоне.

Простая школьная столовка более не походила на себя. Мало того, что на столах постелены скатерти и красуются пироги. Мало цветочков в вазочках и новых ярких кружек. Мало дурацких рушников, развешанных по стенам. По настоящему страшны были самовары.

На глазах

у остолбеневшего директора один большой самовар присел, покряхтел и снёс маленький самоварчик. Погладил его по головке, налил в него воды, и новорождённый отправился дальше по столу. Дошёл до места и начал расти. Через минуту он был взрослым. Потом на макушке у него сам собой образовался весёленький заварной чайничек и похлюпал носиком, роняя каплю заварки.

Вероника Марковна была материалисткой. Она сразу поняла, что спит и видит сон. Тогда всё нормально.

— Пойдём, Королёва, — сказала она, — выпьем чаю с бубликами.

В столовую вошёл физрук.

— Вероника Марковна, — тоскливо сказал он, — его теперь не спилить. Он обмотался здоровенной цепью.

— Евгений Викторович, это просто сон. Идите к нам и угощайтесь.

— А.
– всё понял физрук. — Тогда ладно.

И уже не таясь достал из заднего кармана мерзавчик. Три нарядных фаянсовых бокала подскочили к самовару и тот торжественно наполнил их душистым чаем.

Весь день столовая угощала посетителей. Прибегали младшие классы и поглощали пирожные, как маленькие пылесосы. Шли степенные одиннадцатиклассники и ели пироги с мясом и бутерброды с копчёной колбасой. Потом пошла вторая смена.

Никто ничего не понимал. Однако, не поесть пирогов было бы очень странно. Всё это противоречило рассудку, но желудки имели свою логику.

К вечеру так и не ушедшая из школы Вероника Марковна поняла, что всё это не сон. И более того, это настоящая катастрофа. Она сидела у себя и смотрела на тарелку пирогов, умоляя их исчезнуть и оставить всех в покое. Пироги не исчезали. Они даже не сохли и не черствели.

Глава 10. Магирус Гонда

Проснувшись на новом месте, Лён не сразу понял, где находится. Он думал увидеть низко над собой светлое дерево маленькой опочивальни. Однако, над кроватью возвышались шатровые каменные потолки. По углам спальни красовались большие каменные же виньетки в форме трилистника. Высокие стрельчатые окна с витражным застеклением.

Пафнутий тоже проснулся и оглядывался. Обстановка богатая. Ковры на полу. Большие кровати под балдахинами застелены не стареньким рядном, а шёлковыми вышитыми одеялами. Ведьма не обманула, она действительно отдала их в добрые руки.

Волшебник ждал учеников. Он не принял вида старика. Как видели они его в шатре на ярмарке, так он и остался. Магирус Гонда был молод, во всяком случае так выглядел. Трудно сказать, сколько ему лет. Может двадцать пять, может — сорок. Немного худощавое лицо, пепельные волосы. И глубокие синие глаза.

Друзья повеселели. Нет, они не ошиблись, им правда повезло.

— Я покажу вам замок. — негромко произнёс новый хозяин. — Колдунья сказала, что вы очень любопытные дети. А это не всегда плохо.