Путь в Эдем
Шрифт:
– Откуда ты знаешь? Мэгги пожала плечами:
– Знаю – и все.
Нильсен вошел в лодку и положил вьюк и рулон одеял под навес. Подошел Поль:
– Мы отсюда выбираемся?
– Как только они будут на борту.
– Ну и слава Богу. Куда они едут?
– С нами.
– Ну, вот ты и увидел Лайтбоди. Что теперь?
– Он не такой, как я ожидал.
– Черт возьми, Эли. Ты же знал, что он осейдж!
– Наверное, я не думал, что он окажется настолько цивилизованным.
– В нем достаточно французской крови, чтобы
– Она… необычная…
– Миловидная. Отто слюнки пускает.
– Он бы переспал и с гадюкой, если бы кто-то держал ее за голову, – с отвращением сказал Эли.
– Ты собираешься ее у него отнять?
– Черт, Поль, с чего ты это взял?
– Но ты же хочешь причинить ему боль, правильно?
– Дьявол, я много чего хочу!
– Отто хочет его женщину.
– Чтобы ее получить, ему придется убить Лайтбоди. Я на такое не пойду… пока.
– Интересно, почему Пикет не сказал нам, что с ним женщина?
– Потому что не думал, что мы его догоним. Искать человека в этой глуши – все равно что идти по следам во время дождя.
Лодка дрогнула под тяжелыми сапогами Крюгера и плавно закачалась. Он стоял у борта и смотрел на Поля и Эли. Его глаза неестественно блестели. Ухмылка немца делала его похожим на кота. Казалось, он вот-вот начнет облизываться.
– Я никокта не фител такой шенщины! – И он причмокнул.
– Она – жена проводника. Оставь ее в покое.
– Нехорошо, што такая шенщина тосталась полукрофке! Это ошень нехорошо! Шена? Какой сфященник пофенчает интейца с пелой шенщиной?
– Ой-ой-ой, наш Отто что-то замышляет! – поддразнил его Эли.
Но Крюгер будто и не слышал.
– Такая… не тля полукрофок!
– Чем тебе не нравятся полукровки?
– Што? Я кофорю, што она не тля полукрофки. Он ее украль, фот што! Она путет рата от нефо испафиться. Никакая шенщина не сахочет интейца, если есть пелый!
– Черт тебя побери! Держись от нее подальше, Отто. Мне неприятности не нужны.
Крюгер рассмеялся.
– Лайтбоди – это тебе не пьянчуги из салуна. Он убьет тебя – и глазом не моргнет. У него уже были две стычки с делаварами – а он все еще цел.
– Прось полтать фсякие клупости.
– Я тебя предупредил, Отто. Не глазей на нее и не прикасайся к ней.
– Ты тоже ее сахотель, Эли? – Крюгер снова засмеялся, на этот раз гадко.
– Советую тебе запомнить, что я сказал.
– Сачем ты ефо искаль? Тепе профотник не нушен. Люпой турак мошет плыть по реке. – Нильсен очень выразительно взглянул на немца, и тот пошел на попятную: – Латно, латно, мне не интересно, почему ты ефо искаль. Я бы отин прошел по реке, штопы только уфитеть эту шенщину. Я никокта не фитель такой, как она.
– Она не про тебя.
– Хотешь ее сам, Эли? Я фишу! Отто не профетешь!
Эли нахмурился и пошел на противоположный конец лодки.
– Не зли Эли, – посоветовал немцу Поль. – Этот швед устроит тебе такие серьезные неприятности, каких ты еще не видел.
– Я не спрашифаль, но пошему Эли так хотель найти этого полукрофку?
– Надо будет, сам тебе скажет.
Полю Отто
Поль опасался, что в ближайшие дни либо Эли, либо Лайтбоди схлестнутся с Отто из-за этой девчушки.
После того как Мэгги села на рулевое весло, а мужчины взялись за шесты, суденышко быстро заскользило вверх по течению. Время от времени Лайт внимательно осматривал берег – не покажутся ли там делавары.
Они плыли несколько часов не останавливаясь. Мужчины уже обливались потом, когда лодка вышла за поворот реки и перед ними оказалось прямое русло. Эли взялся за рулевое весло, а Поль развернул парус. Ветер погнал суденышко вперед. Плоскодонка плавно скользила. Эли старался держаться на середине реки, в стороне от быстрого течения. Лайт сидел на палубе и внимательно наблюдал за берегом. Мэгги достала из вьюка мясо, которое они запекали в углях прошлой ночью. Она подала Лайту кружку с водой и кусок оленины. Остальные взяли свою долю сами.
Лайт тут же осушил кружку. Когда Мэгги отправилась к бочке с водой, чтобы налить ему еще, там ее поджидал Крюгер. Отто снял крышку. Мэгги зачерпнула воды и поспешно вернулась к мужу, но гадкий немец все-таки успел провести ладонью по ее голой руке.
В середине дня Лайт, осматривавший берег через свою подзорную трубу, внезапно забеспокоился. Он подошел к Эли, сидящему на рулевом весле.
– Посмотри вон на те тростники. Они примяты, и там нет птиц.
Эли поднес к глазам бинокль. К реке вышел олень, но, не попив, повернулся и ускакал прочь.
Лайт снова поднял подзорную трубу. Индейцы хорошо умеют прятаться – но их не замечают только белые… Лайт сложил трубу.
– Там боевое каноэ.
– Поль, – негромко сказал Эли, – достань мушкеты.
Поль нырнул в надстройку, вытащил оттуда четыре длинноствольных ружья и положил их на крышу.
Лайт проверил заряд в своем ружье, вытащил из вьюка лук, натянул тетиву – две скрученные бизоньи жилы. Лук и колчан он забросил себе за спину.
– Что происходит, Лайт? – спросила Мэгги.
Не успел он ответить, как из-за зарослей тростника вылетело каноэ. Раздался боевой клич. В лодке сидели шесть делаваров. И они намерены были захватить плоскодонку.
– Быстро под навес, Мэгги! – приказал Лайт, и она тут же исчезла. – Не стреляй без крайней необходимости, – сказал он Полю. – Иначе все делавары в ближайших пяти милях будут знать, где мы.
– Ну ше, тьяфолы-тикари! – крикнул Крюгер. – Итите сюта, мы фам покашем, што снашит хороший фоин!
Эли, абсолютно спокойно, сидел за рулевым веслом. Ветер нес их к плывущему наперерез каноэ. Лайт натянул лук и стал дожидаться, чтобы один из воинов встал. Когда каноэ подплыло ближе, один из индейцев, молодой, нетерпеливый, вскочил. Стрела Лайта вонзилась ему в грудь. Он упал в воду. Остальные гребцы продолжали гнать каноэ вперед. Спины их были согнуты, головы опущены вниз.