Путь в Эдем
Шрифт:
Теперь плоскодонка качалась на воде у трехфутового обрыва.
Стали сгущаться сумерки. С реки налетали порывы холодного ветра. Путешественники замерзли. Мэгги помогла Эли натянуть рубаху. Несмотря на то что ей самой было холодно, она накинула свое одеяло на плечи больному. Тем не менее у того зуб на зуб не попадал.
– Идем, ch'erie, – окликнул жену Лайт.
Он перепрыгнул на берег, протянул Мэгги руку и помог ей выбраться из плоскодонки.
– Жди здесь, – сказал он, а сам вскочил обратно
Через несколько минут Лайт и Поль перенесли на берег Эли.
– Ладно, Лайт, не надо. Я сам как-нибудь… – проговорил Нильсен.
Следопыт отпустил его, и молодой человек, опираясь на Поля, кое-как добрался до стоявших неподалеку кедров.
Лайт внимательно осмотрел окрестности:
– Хорошее место. Я достану Мэгги сухую одежду, а потом разожгу костер.
Пока его не было, Мэгги начала собирать хворост. Вокруг валялось много сухих веток кедра. Вскоре вернулись Поль и Лайт. Они притащили еду и вещи. Лагерь решили устраивать здесь. Сбросив свою ношу, Лайт взял свой вьюк, и супруги направились в глубину леса.
Промокшие брюки прилипли к ногам Мэгги. Она попыталась их снять – не получилось, так что Лайту пришлось ей помогать. Он вытер жену сухой рубашкой и, пока она переодевалась, тоже снял с себя мокрую одежду и вытерся. Потом протянул рубашку Мэгги:
– Вытри голову, ch'erie. Заболеешь.
– Я никогда не болею.
Она выжала косу и стала тереть голову. Вскоре ее лицо окружил ореол кудряшек. На ней была теплая рубашка и длинная полушерстяная юбка. Собрав мокрую одежду, они вернулись туда, где на поваленном дереве сидел Эли. Молодой человек подбрасывал в огонь сухие веточки. Он был босиком, но уже успел надеть сухие брюки.
– Поль пошел за бочонком виски, – произнес Эли простуженным голосом.
– От этого немца никакой пользы, одни неприятности, – сказал Лайт.
Эли кивнул:
– Последнее время он ведет себя совсем отвратительно.
Мэгги осмотрела ногу Эли. Лодыжка сильно распухла.
– Очень больно? – Голос молодой женщины был полон сочувствия.
Нильсен засмотрелся на красавицу и даже забыл о боли. Наконец он опомнился:
– Немного.
– Завтра я найду траву гоншей и сделаю припарку. Станет лучше. – Мэгги почему-то разговаривала с этим мужчиной как с ребенком.
Эли покосился на Лайта: вдруг следопыту не нравится, что он разговаривает с его женой? Лицо Лайта ничего не выражало, но глаза… Глаза превратились в щелки, и в них светилась ярость. Эли стало не по себе. Если Лайт вздумает сейчас напасть на него, он не сможет ответить. И все из-за этой чертовой ноги.
«Все-таки Лайтбоди не такой уж цивилизованный, – подумал Эли. – Как дикарь, готов сию минуту броситься на меня и задушить голыми руками. Ну конечно, а вдруг я отниму его собственность…»
Пришли Поль и Крюгер. Оба несли по
Поль пожал плечами:
– Я сказал ему, что остальное мы принесем утром.
Вскипятив над костром воду, Поль приготовил для Эли горячего чая с виски. Он предложил его и Лайту, но тот отказался. Крюгер принес еще один бочонок, взял у Поля кружку и, отойдя от костра, сел на корточки.
Все устали и проголодались. Поужинали холодной рыбой, оставшейся от завтрака, и горячей болтушкой, заправленной салом. Мэгги и Лайт пили чай, а остальные предпочли суитчел – напиток, приготовленный из горячей воды с патокой. После ужина Крюгер забрал свое одеяло и ушел к лодке.
Поль промыл ногу Эли теплой водой, а потом плеснул на нее виски. Друзья устроились спать у костра.
Лайт и Мэгги ушли подальше. Следопыт расстелил одеяла, и влюбленные легли. Мэгги крепко прижалась к мужу, положив голову ему на плечо: ей было тепло и уютно в доме, который он устроил для них на эту ночь.
– Завтра я поищу гоншея для Эли. По-моему, Крюгеру хотелось, чтобы он утонул. Эли ему совсем не нравится. Он убежит и будет делать подлости.
Лайт перестал спрашивать, откуда она знает, что случится. Его Мэгги иногда говорила удивительные вещи. Кто знает, может быть, она действительно ведьма?
– А тебе Эли нравится? – Молодая женщина подняла голову и прижалась носом к носу любимого. – Я хочу, чтобы он тебе нравился.
Некоторое время Лайт молчал, а потом сказал:
– Нильсен? Какая разница, нравится он мне или нет?
– Было бы славно, если бы нравился.
Лайт понимал, что ревновать глупо, и все-таки ревновал. Вопросы не давали ему покоя. Может быть, Мэгги влечет к этому человеку, потому что он белый? Может, скоро она пожалеет, что выбрала себе в мужья полукровку?
– Спи, ch'erie. – В голосе Лайта прозвучали чуть заметные нотки нетерпения.
Мэгги зевнула.
– Ты не хочешь любить меня сегодня, а? Она сунула руку ему под рубашку и стала гладить его по животу.
– Я всегда хочу… этого, крошка. Но не когда ты так устала, что у тебя глаза слипаются.
– Я не устала! – прошептала она… и зевнула.
Рассмеявшись, он поцеловал ее в лоб, потом в губы. Он подавит сегодня свою страсть, чтобы его ласточка как следует отдохнула.
– День был тяжелый для нас обоих. Надо поспать.
– Угу. – И Мэгги заснула.
К Лайту сон пришел не так легко и быстро. Он держал жену в объятиях – его сокровище, его радость, его любовь – и думал о ее неожиданной симпатии к Эли Нильсену.
Глава 8