Путь в ад
Шрифт:
— Да.
— Политическая интервенция?
— Да.
— На правительственном уровне?
— О, вовсе нет.
— Объясни толковее.
— Игра гораздо более тонкая, чем ты думаешь, — сказала она, загасив сигарету в хрустальной пепельнице.
Затем, сев на диван и подобрав под себя ноги, она стала излагать серьезным тоном:
— Кельберга хочет спасти одно лицо из высших сфер секретных служб Восточной Европы. Я не знаю его истинных мотивов, но мне известно, что для освобождения Кельберга он рассчитывает на поддержку
— Этот агент спецслужб в курсе подпольной деятельности Кельберга?
— Разве его вмешательство в это дело не является доказательством тому?
— Действительно.
— Как относится к этому СВИК?
— Положительно. Выкладывай все до конца.
— Подожди, не спеши. Я получила очень точные инструкции по ведению переговоров. Мне нужны обязательства.
— Какие обязательства?
— Если СВИК может поручиться, что Франция согласна отправить одного из агентов в Бухарест, то я продолжу эту тему. Если СВИК не играет, то мы ставим на этом точку. Речь идет о безопасности определенных лиц, тебе понятно?
— Вполне. Единственное, чего я не понимаю, так это той роли, которую во всей этой истории играет твоя служба, то есть страна.
— Австрия всего лишь посредник в этом деле.
— В каком смысле?
— Считай, что моя страна делает Франции подарок.
Коплан заметил с иронией:
— Твой шеф нас балует, душа моя!
— Не правда ли?
— К сожалению, мой директор уже вышел из того возраста, когда верят в Деда Мороза. Что от этого получает Австрия?
Сильвия загадочно улыбнулась и после секундного замешательства сказала:
— Мы устанавливаем контакт с лицом, обратившимся к нам с просьбой провести переговоры со СВИК. Теперь тебе все известно.
— Я должен обсудить это с директором.
— Разумеется, — одобрила Сильвия. — Хочу обратить твое внимание на то, что это предложение, на мой взгляд, представляет для всех сторон одинаковый интерес.
— Именно это меня беспокоит, — заметил Франсис.
— Почему? — удивилась Сильвия.
— Я не доверяю заманчивым предложениям.
— А твой директор?
— Пусть он сам и ответит.
— Когда будет ответ?
— Сегодня же, не волнуйся. Ну, а сейчас мы должны решить более важную проблему: приглашаю тебя на обед в загородный ресторан. Надевай пальто и поехали.
— Куда мы едем?
— Подышать чистым воздухом…
— Далеко?
— Нет, километров сорок от города, в северном направлении. Тебе понравится. Это в Монсу. Ресторан «Болотный кулик». Пообедаем по-королевски. В путь!
Около шести часов вечера Коплан заглянул в СВИК. Старик уже прослушал последнюю запись, сделанную в квартире на улице Ренуар.
— Надеюсь, вы хорошо пообедали? — поинтересовался он.
— Чудесно! Телячья отбивная с гарниром по-провансальски… Настоящий пир!
— И вдобавок в обществе красивой женщины! — вздохнул Старик. — Вы
— Я никогда не скрывал от вас, что это основной принцип моей личной философии. Второй принцип: делать все для того, чтобы понять смысл жизни.
И добавил поучительным тоном:
— Дело в том, что все признанные философы переворачивают порядок вещей, то есть оба эти принципа. На мой взгляд, они заблуждаются. Прежде чем понять смысл жизни, нужно пользоваться тем, что нам дано. Коли нам дарована жизнь, возьмем от нее самое лучшее.
— Вы — праздный философ, — проворчал Старик. — Впрочем, я вам это уже говорил. Теперь о серьезных вещах. Судя по оттенкам вашего голоса в записи, предложение Сильвии не очень вас вдохновляет, не так ли?
— Так. Мне кажется, что невеста слишком хороша.
— Что вы имеете в виду?
— В наших сферах не принято делать друг другу подарки… Почему кому-то угодно помочь нам вытащить из ямы одного корреспондента, имевшего несчастье попасться в лапы контрразведки? Обратите внимание на то, что поведение австрийцев логично: они хотят завоевать доверие интересующего нас агента, и это нормально. Но почему это таинственное лицо помогает нам, предлагая свое сотрудничество?
— Да, тут дело нечисто, — согласился Старик. — А не идет ли речь о грубой тактике восточных агентов, желающих извлечь максимум из ареста Кельберга?
— Ловушка, подвох, попытка заманить — выбор большой, но все эти ответы нас не устраивают.
— Тем не менее, — возразил Старик, — необходимо тщательно все взвесить. Если бы я принимал решения только исходя из риска, я бы никогда не провел ни одной операции.
— Потому что вы лично не рискуете! — вырвалось у Коплана.
Старик недовольно поморщился.
— Взвешивайте свои слова, Коплан, — процедил он. — Я никогда не подставляю своих агентов легкомысленно и всегда солидарен с каждым из них.
Франсис чувствовал себя не в своей тарелке.
— Простите меня, я беру свои слова обратно.
Старик посмотрел ему прямо в глаза и сказал:
— Допустим, что вы оказались в румынской тюрьме, а мне представляется случай вас освободить. Что бы я, по-вашему, сделал?
Коплан молчал. Старик продолжил:
— Я взвесил бы все «за» и «против» и пренебрег бы риском. По какому праву я могу отказаться от такого шанса, даже если он полон скрытых угроз?..
Он помолчал, затем добавил:
— Разумеется, вы смотрите на это другими глазами, чем я, будучи директором… Я узнаю из неизвестных источников, что Кельберг стал пленником румынской Сигуранты, что подтверждает мои опасения, вызванные его необъяснимым молчанием. Дальше мне предлагают помощь, чтобы спасти моего сотрудника. Как я должен поступить? Какое я принимаю решение?
— Вы вступаете в игру, — обронил Франсис Коплан.
— Вы угадали.
— Однако мне жаль того, кто должен будет играть. Не агент ли З.Б.11?