Путь в ад
Шрифт:
На ужин Коплан пригласил Сильвию в ресторан старого Парижа «Людовик XIV», где они отведали перепелку с виноградом, запивая восхитительным «Шато-Лафит-Ротшильдом», от которого щеки Сильвии запылали. После изысканного ужина взгляд молодой женщины стал томным и призывным, дающим понять партнеру, что для достойного завершения их встречи теперь пора перейти к более интимным и более жгучим наслаждениям.
Он прямо спросил у нее:
— Пойдем ко мне?
— Как хочешь. Я тебе уже сказала, что полагаюсь
— У меня не очень роскошно, но вполне комфортабельно и уютно.
С налетом цинизма она спросила:
— Кровать не очень жесткая?
— Она крепкая, — ответил Франсис в том же духе.
Они сели в такси и через двадцать минут были в Пасси, на улице Ренуар, 172-бис.
Она спросила:
— Ты здесь живешь?
— Да.
— Здесь красиво.
— Это район снобов, но мне здесь нравится.
В действительности этот дом принадлежал СВИК. Он был сконструирован наподобие театра, с кулисами и наблюдательным пунктом.
Жильцом первого и второго этажей, так называемым владельцем дома, был генерал в отставке, активный агент СВИК.
За время своей карьеры Коплан неоднократно использовал квартиру третьего этажа. Он всегда носил с собой ключи от дома и квартиры, и эта предусмотрительность часто оказывалась ему полезной.
Этот внешне безобидный дом был оснащен не только постом воздушного наблюдения за улицей, фотографирующим прохожих, но также системой тайных дверей и мебелью с двойным дном, подслушивающими и записывающими устройствами, прозрачными зеркалами…
Войдя в квартиру, Сильвия воскликнула:
— Здесь чудесно! Ты сам занимаешься квартирой?
— Да нет. Когда я отсутствую, приходит одна женщина… Когда я в Париже, она отдыхает… Ты выпьешь скоч?
— С удовольствием, — согласилась она.
— Снимай пальто и устраивайся поудобнее.
Она сняла коричневое пальто, оставшись в оранжевом трикотажном платье, по последней моде облегающем ее божественные безупречные формы.
— Садись на диван, — предложил ей Франсис.
Он придвинул низкий столик, поставил на него две рюмки и бутылку «Катти Сарк».
— К сожалению, у меня нет льда, — извинился он. — Я только что вернулся из путешествия и еще даже не успел включить холодильник.
— Я не пью скоч со льдом, я предпочитаю разбавлять его водой.
Он протянул Сильвии рюмку, предложил американскую сигарету, а сам закурил «Житан». Усевшись подле нее не диване, он прошептал:
— Очень приятно видеть тебя здесь. У меня такое чувство, что мне это грезится… Я не могу забыть минуть проведенные с тобой.
— Однако начало было не очень гладким, — напомнил она лукаво. — Вспомни наш первый ужин во Дворце. Когда я отказалась с тобой спать, ты надулся.
Чем больше они вспоминали, тем более томно становилась Сильвия. Ее глаза, губы
— Раздень меня, Франсис… Я обожаю быть раздетой мужчиной, который мне нравится. Я хочу тебя.
Он не заставил просить себя дважды.
Франсис сам был охвачен сильным желанием, которое увеличивалось по мере того, как он обнажал восхитительное тело Сильвии, снова с восторгом открывая для себя ее нежную кожу, более гладкую и нежную, чем самый тонкий шелк.
При первых его ласках она протянула ему губы, и по ее телу прошла дрожь.
Они были так охвачены желанием, что не имели больше сил продолжать изысканную пытку предварительных ласк. Вскоре жаркая схватка бросила их в терпкое счастье обоюдного наслаждения.
Их второе восхождение к вершинам телесной благодати было более сосредоточенным и глубоким, более головокружительным…
Любитель проявления физической доблести как в спорте, так и в любви, Коплан оказался и в этот раз на высоте. Впрочем, с такой партнершей, как Сильвия, это было не трудно.
Его любовница, утомленная, удовлетворенная, взмолилась:
— Дорогой, дай мне перевести дух. Ты действительно необыкновенный. В этом отношении тебе нет равных.
— Не надо преувеличивать, — возразил он с приятной улыбкой. — Я кажусь тебе чемпионом, потому что ты не очень избалована в этом смысле своим любовником… Кстати, как поживает твой ненаглядный Клаус Налози? Ты мне о нем не рассказывала. Почему?
— А с какой стати?
— Ты по-прежнему его секретарша? И он все такой ревнивый?
— Он доверяет мне.
— Бедняга! Он знает, что ты в Париже?
— Да.
— Он знает, что ты приехала, горя желанием встречи со мной?
— Да. Я от него ничего не скрываю, или почти ничего.
— И он не возражал против этого?
— Нет.
— Очень любопытно, — обронил в задумчивости Колман.
— Почему?
— Если бы я имел на тебя права, я бы не отпустил тебя одну туда, где ты мечтаешь встретиться с соперником.
Она двусмысленно улыбнулась.
Блаженно растянувшись, она нежно гладила его грудь и живот в знак женской благодарности.
Франсис закурил «Житан», потягивая виски… Опершись на локоть, он смотрел на свою красивую подругу.
Будучи по природе эстетом, Коплан был удовлетворен. Эстетическое наслаждение, которое он сейчас испытывал, было сравнимо лишь с тем, которое он испытал при созерцании «Обнаженной Махи» в мадридском Прадо.
Сильвия со своими точеными ногами, тонкой и гибкой талией, амфорными бедрами, вызывающей грудью с розовыми ареолами, перламутровыми плечами, позолоченным пушком на самом интимном месте даже превосходила красотой испанку, которой Гойя дал бессмертие.