Путь Стаи

Ариманта Юна

— Все, устал, — пожаловался Хоегард, откладывая книгу. — Пойду воды попью, а то в горле пересохло.

Тирсвад тоже поднялся вслед за ним и ушел на свое излюбленное место на корме, где он занимался тренировками.

Динка и Лада остались с Даймом.

— А что ты все время вырезаешь из дерева? Покажи нам? — попросила Динка у Дайма.

Дайм улыбнулся и полез в карман. Он достал оттуда две фигурки диковинных зверей с длинной шерстью, когтистыми лапами, зубастой пастью и рогами на голове.

Лада с недоумением вертела в руках фигурку зверя, вставшего на задние лапы. У этой фигурки

не было рогов, но зубы и когти были в два раза длиннее.

А у Динки в глазах вспыхнуло узнавание, как только она взяла рогатую фигурку в руки.

— Это варрэн! — с благоговением прошептала она, разглядывая фигурку со всех сторон.

Дайм с улыбкой кивнул.

Игрушка была вырезана очень тщательно, с любовно выведенными прядками длинной шерсти, с большими выразительными глазами и остро отточенными клыками.

— Варрэн? — переспросила Лада. — Это кто?

Динка посмотрела на Дайма, но он молчал.

— Это такие сказочные существа, — неопределенно проговорила Динка. Она еще не вполне доверяла Ладе, чтобы раскрывать ей такие секреты.

— А это Варрэн-Лин, — пояснил Дайм, вынимая безрогую фигурку из рук Лады и передавая ее Динке. Динка с интересом разглядывала клыкастую морду.

— А почему у нее только один варрэн? — спросила она, хитро поглядывая на Дайма.

— Еще не успел вырезать остальных, — смущенно отвел он глаза. Динке было так забавно видеть смущение на его суровом лице, что возникло жгучее желание прижаться губами к его губам. Но присутствие Лады остановило ее, и она ограничилась легким поцелуем в щеку.

— Можно я оставлю их себе и буду с ними играть? — спросила она у Дайма.

— Конечно, — кивнул он. — Я их для тебя вырезал. И еще троих вырежу, если ты хочешь.

— Хочу! — Динка сложила руки в молитвенном жесте, вызвав усмешку на его лице.

— А ты на меня не сердишься? — спросила она вдруг, вспомнив о своей вине. Дайм строго свел брови на переносице.

— Сержусь, конечно! Как я могу на тебя не сердится после всего, что ты вчера устроила? — произнес он, поднимаясь. — Если ты хочешь еще об этом поговорить, то потом подходи ко мне.

Динка обреченно кивнула. А Дайм удалился на свое излюбленное место на носу корабля, чтобы вырезать по ее просьбе еще троих варрэнов.

— А почему еще троих? — спросила Лада, когда он удалился на достаточное расстояние.

— Потому что в сказках они обычно живут семьями по пять человек, — сказала задумчиво Динка, глядя на оранжевую линию горизонта, за которую медленно уползало солнце. За сегодня она ни разу не видела Штороса. И от этого сердце болезненно щемило.

— Пойду я погуляю, — сказала она Ладе и отправилась на его поиски. Вчера ему тоже от нее сильно досталось.

Безуспешно облазив весь корабль и зайдя в опустевшую после ужина кают-компанию, Динка обнаружила Штороса там. Он сидел в кресле, не зажигая света, и безучастно глядел в потолок. Динка остановилась при входе, тихо прикрыв за собой дверь. Но он даже не пошевелился. В отличие от Хоегарда, который не заметил ее, погрузившись в свои невеселые мысли, Шторос прекрасно видел ее в темноте, но не двигался, выжидая. Динка почувствовала себя глупой добычей, сунувшейся в логово хищника. Не зря

Шторос называет ее козой. Только козы настолько глупы, чтобы…

Динка тряхнула головой, отгоняя бесполезные мысли. С Хоегардом и Даймом можно договориться. И тот и другой привыкли полагаться на свой разум. Но как ей помириться со Шторосом, который живет чувствами и инстинктами? Он не воспримет ее слова, что бы она не пыталась сказать ему. А язык тела, на котором они с ним общались до сих пор, оказался под запретом.

Динка приблизилась к креслу и опустилась на пол у ног Штороса и положила голову ему на колено. Она знала, что именно он любит. Возможно, так удастся его смягчить. Шторос перевел взгляд с потолка на ее лицо и некоторое время внимательно изучал его своими светящимися глазами. Динка молчала, понимая, что сейчас слова бессильны. Шторос положил руку ей на голову и замер. Динка тоже замерла, не зная, чего от него ждать.

Он также, как и Хоегард, не желал ей зла и по-своему оберегал ее. Так почему же она вчера так злилась на него? Динка знала ответ. Всему виной Лада, сидевшая рядом с ним и бесстрашно прикасавшаяся к его белой коже. Умом Динка все понимала. Она знала про Штороса достаточно, чтобы его понимать. Знала о его болезненной чувствительности к вниманию противоположного пола. Ей говорили о том, что варрэн, выбранный своей женщиной, не помыслит ни о ком другом. Догадывалась она и о том, что Шторос испытывает к ней не только влечение, но и нечто гораздо большее. И все-таки… Одно видение смуглой изящной женской ручки над вырезом его рубахи жгло ее душу, словно каленым железом.

Его рука соскользнула с головы и прошлась по длинной толстой косе, приподнимая ее и словно взвешивая в ладони. А затем он грубо намотал косу на кулак, наклонился и, заставив Динку запрокинуть голову, притянул ее лицо к своему. Она по-прежнему молчала, бесстрашно глядя в его зеленые глаза. Он приблизился к ее лицу вплотную и легко, словно изучающе, коснулся губами ее губ. Со рта Динки сорвался глубокий вздох.

Шторос потянул косу на себя, вынуждая Динку подняться на ноги и склониться к нему, а затем притянул ее к себе на колени. Динка замерла, сидя на его бедрах и ожидая его дальнейших действий. Шторос стянул ремешок с кончика косы и принялся расплетать ее длинные волосы, бережно распутывая их и пропуская пряди между пальцами.

Динка прикрыла глаза, запрокинула голову и замерла, растворяясь в его невесомых прикосновениях к ее волосам.

Шторос… Он был привлекателен. Очень привлекателен. Но Динке казалось, что дело вовсе не в его внешности. Ее привлекало в нем все: звериный взгляд изумрудных глаз, кривая ухмылка и клыкастый оскал, запах его тела, вкус его кожи, прикосновения его рук, жар его поцелуев. Ее непреодолимо тянуло к нему. Даже когда она скандалила с ним и выкрикивала злые слова ему в лицо, намеренно причиняя ему страдания, даже тогда она наслаждалась его вниманием к ней, его близостью, его рычанием и горячим дыханием, срывавшемся с его губ. И сейчас она сидела у него на коленях, едва дыша, и отчаянно желала большего. Желала, чтобы он прижал ее к себе, сорвал с нее одежду, накинулся с жадными поцелуями… Даже болезненный укус его острых клыков сейчас ощущался нестерпимо желанным.