Путь сердца
Шрифт:
– Что гонит человека на улицу в такую непогоду? Разве в детстве матушка не говорила вам, что так можно очень серьезно простудиться?
Граф взглянул на собеседницу через плечо:
– Если честно, то у нее просто не было возможности это сказать. Мама умерла, когда я был еще совсем маленьким – настолько маленьким, что почти ее не помню. А ваша матушка? Она предупреждала вас?
– Вполне вероятно. Но я не помню. К сожалению, я тоже потеряла ее в раннем детстве.
Молодые люди долго смотрели друг на друга в полном
– Самая не пью ничего крепче красного вина. – Мисс Фицсиммонс наполнила бокал янтарной жидкостью. – Но, судя по всему, это французский коньяк. Он поможет согреться.
Джейн протянула бокал, и граф благодарно принял его. На какую-то долю мгновения пальцы соприкоснулись. Рука Филиппа оказалась холодной, а рука Джейн – теплой и ласковой. Каждый ощутил странное, острое желание сжать руку другого: он – чтобы попросить хоть каплю тепла; она – чтобы с готовностью им поделиться.
Граф залпом опустошил бокал и жестом попросил, чтобы Джейн снова его наполнила. На сей раз Филипп пил не спеша, смакуя каждый глоток.
– Спасибо. Действительно очень помогает.
Не выдержав пристального взгляда гостя, Джейн подошла к окну и остановилась возле широкого подоконника. Уэссингтон последовал за ней. Опершись одной рукой о стену, а другой все еще сжимая бокал, Филипп внимательно оглядел темную, почти пустую улицу.
– Когда я вошел в комнату, вы стояли в глубокой задумчивости. Что так занимало ваши мысли?
Джейн на мгновение замешкалась. Хотела солгать, но тут же осознала необходимость говорить искренне.
– Я думала о вас.
– И что же, позвольте узнать, вы обо мне думали?
– Пыталась решить, что именно скажу, если сумею убедить мистера Тамбертона организовать еще одну встречу.
– И к какому же выводу пришли? Что сочли нужным сказать в первую очередь?
Джейн помедлила, глядя в пол так внимательно, словно пыталась прочитать ответ.
– О, прежде всего, наверное, следовало бы попросить прощения за все неприятные и даже грубые слова, которые вырвались сами собой, просто от обиды. О вашей семье, о доме и друзьях.
– Вы сожалеете?
Джейн неопределенно пожала плечами, и губы изогнулись в едва заметной улыбке.
– Не могу сказать, что глубоко сожалею, однако считаю необходимым извиниться.
Филипп усмехнулся.
– Интересный взгляд на ситуацию, мисс Фицсиммонс. А что еще вы сказали бы, если бы Тамбертон согласился устроить новую встречу?
– Наверное, начала бы унижаться перед вами.
– Не представляю, что это получилось бы.
– И я тоже. Потому и хотела начать тренироваться.
– Уязвленная гордость – горькое лекарство, не так ли?
– Очень горькое. И я
Граф снова коротко рассмеялся, и от этого негромкого, не слишком радостного смеха в душе Джейн что-то оборвалось.
– А если бы вы, милорд, пришли на ту предполагаемую встречу? Какие слова показались бы вам своевременными?
– Думаю, прежде всего слова раскаяния. В том, что вам пришлось увидеть в моем доме, и в том, как там с вами обошлись.
– Так вы сожалеете обо всем, что случилось?
– Если честно, то да. Мне очень и очень жаль. – Филипп отвернулся от окна и в упор взглянул на Джейн. В полумраке комнаты его и без того темные глаза казались бездонными и полными чувства. – Надеюсь, вы согласитесь принять самые искренние извинения.
– Конечно, сэр. Благодарю. В свою очередь, надеюсь, что вы примете мои. Во-первых, за то, что явилась без приглашения, а во-вторых, за поведение, недостойное настоящей леди. Простите, пожалуйста.
– С удовольствием. – Филипп проглотил последнюю каплю крепкого, обжигающего напитка и поставил пустой бокал на широкий подоконник. Прислонившись плечом к стене, граф привычным жестом сложил руки на груди.
– Но ведь вы до сих пор не объяснили, с какой целью оказались в моем доме.
– Почему-то показалось, что поступить следует именно так. От меня требуют принятия крайне ответственного решения, причем в исключительно короткие сроки. Я не хотела делать выводы на основании лишь тех коротких встреч, которые организовал для меня мистер Тамбертон. Предпочла провести собственное расследование. Тогда мне казалось, что оно многое прояснит, но…
– Но все обернулось иначе.
– Позвольте заметить, что в дома других джентльменов я не заходила.
– А как прошли другие встречи? – Почему-то у Филиппа не возникло сомнений в том, что ничего хорошего из этих встреч не получилось.
– Если честно, то очень плохо. Вот почему завтра утром мне предстоит еще одна беседа с мистером Тамбертоном. Элизабет считает адвоката весьма достойным человеком. Соответственно если он расположен к вам, значит, вы должны обладать какими-то вескими достоинствами, с лихвой искупающими недостатки. Вот я и собиралась узнать, в чем же конкретно эти достоинства заключаются.
Джейн чувствовала себя неловко и неуютно: граф стоял слишком близко, смотрел слишком пристально, словно пытаясь заглянуть в душу и прочитать самые сокровенные помыслы. Джейн отвернулась к тускло мерцающему в камине огню.
– Как вы считаете, что ответит на мой вопрос мистер Тамбертон?
– О, думаю, начнет плести витиеватую паутину, рассуждая о моем благородном сердце и высоких моральных устоях, которые в силу жизненных обстоятельств оказались погребенными в глубине души.
– Но окажутся ли эти слова правдой? Вы действительно человек с благородным сердцем и высокими моральными устоями?