Путь сердца

Холт Черил

Стивене владел клубом, причем заведение перешло к нему по наследству от отца и деда. Хозяин всегда необычайно вежливо разговаривал с клиентами, однако у Филиппа сложилось стойкое впечатление, что в действительности представители светского общества не вызывали у него ни малейшего интереса, а тем более уважения. Поскольку сам граф тоже нисколько не интересовался бомондом, подобное отношение в некоторой степени сближало.

Владелец нередко приглашал посетителей в свои частные апартаменты. Филиппу уже не раз приходилось там бывать, а потому он не заметил в случившемся ничего из ряда вон выходящего и спокойно направился вслед за лакеем.

– Уэссингтон. –

Стивене приветствовал вошедшего наклоном головы, а потом обратился к слуге: – Закройте, пожалуйста, дверь. Не хочу, чтобы нашу беседу прерывали.

Слуга бесшумно исчез.

– Какой сюрприз вы приготовили мне сегодня? – игриво поинтересовался граф.

– Ничего особенного.

Стивене, молодой человек, почти ровесник Филиппа, был хорош собой. Этот голубоглазый блондин обладал внешностью, которую точнее всего можно было бы определить как слегка потрепанную. По какой-то непонятной причине налет бурного жизненного опыта действовал на дам неотразимо.

– Просто желательно поговорить еще до того, как вы начали играть. Возникли некоторые немаловажные обстоятельства.

Филипп мгновенно насторожился. Обычно темы для обсуждения в этой комнате ограничивались новыми развлечениями, которые можно было придумать, чтобы развеять собственную скуку и скуку товарищей.

– И что же это за обстоятельства? – с подозрением уточнил граф.

– В отличие от других клубов в моем заведении существуют определенные границы кредита для клиентов. Я установил их, чтобы внезапно не оказаться виновным в тот печальный момент, когда семью должника будут выкидывать на улицу.

– Мне это известно, и должен признаться, подобная принципиальность вызывает искреннее восхищение. Но при чем же здесь я?

– При том, что вы давно и очень серьезно превысили установленный лимит.

Внезапный гнев Филиппа мог сравниться лишь с его смущением. Однако прекрасное воспитание и гордость не позволили устроить скандал.

– И каковы ваши предложения? – поинтересовался он самым сдержанным и аристократическим тоном.

– Прошу прощения, Уэссингтон. Даже, несмотря на давнее знакомство, углублять вашу несостоятельность не представляется возможным.

– То есть вы хотите сказать, что лишаете меня членства в клубе?

– Правильнее будет сказать, что вас здесь больше не ждут и обслуживать не собираются. Ни еды, ни напитков, ни игр. Даже в качестве гостя кого-то из джентльменов.

Граф Роузвуд смерил Стивенса пристальным, несколько презрительным взглядом. Увы, наглец даже не стыдился собственного тона в разговоре с потомственным пэром королевства. Поистине бедность умеет уравнивать людей в правах.

Лорд встал.

– Наглый щенок! Мой дед был почетным членом этого клуба, а отец заседал в его совете.

– Знаю, Уэссингтон. Кроме того, оба всегда вели себя исключительно достойно и исправно оплачивали счета. Причем полностью и вовремя.

– Вы за это поплатитесь, помяните мое слово. – Едва произнеся опрометчивую фразу, Филипп сразу пожалел о том, что сказал. Не имея денег, он не обладал ни силой, ни властью, в то время как Стивене царствовал в одном из самых престижных и популярных клубов города.

– Пустая угроза, Уэссингтон. Вы ничего не сможете предпринять хотя бы потому, что в таком случае будете вынуждены объяснить, с какой стати вас попросили покинуть заведение. Готов обещать, что сохраню неприятный разговор в секрете. А если кто-нибудь из постоянных посетителей начнет

интересоваться, почему вы больше не приходите, я постараюсь избавить вас от неловкости и просто отвечу, что не заметил отсутствия и ничего не знаю о его причинах. – Стивене тоже встал: смотреть на графа снизу вверх не хотелось. – Понимаю, что поверить мне вы все равно не сможете, но все-таки скажу, что делаю это для вашего же блага. Когда появятся средства, чтобы заплатить, возвращайтесь – добро пожаловать! С удовольствием снова увижу вас среди постоянных посетителей. Но до тех пор двери для вас будут закрыты.

Жалкий ублюдок! Грубые слова едва не вырвались сквозь плотно стиснутые зубы, но граф все-таки сумел сдержаться и не проявить слабости. Лишь резко повернулся и, не произнося ни слова, вышел из комнаты.

Привратник уже держал наготове вещи. Филипп молча накинул плащ. Ни в коем случае нельзя позволить окружающим догадаться о случившемся. Ведь сплетен и пересудов не избежать.

В самом мрачном расположении духа Уэссингтон вышел в темноту позднего ненастного вечера, втайне надеясь встретить кого-нибудь из знакомых. Тогда можно будет притвориться, что сел в экипаж просто так, за компанию, и проехать за чужой счет. Но, увы, следом так никто и не вышел, а стоять на крыльце, подобно нищему, не позволяла гордость.

По оживленной улице фешенебельного квартала быстро проносились многочисленные экипажи, развозя всех, кто стремился приятно провести вечер. Однако Филипп Уэссингтон, восьмой граф Роузвуд, шестой граф Рейвенвуд, пятый барон Эббисфорд растерянно и униженно стоял у негостеприимного подъезда того самого клуба, который еще совсем недавно считал своим. Карманы оказались совершенно пусты, нигде не завалялось ни единой монетки. Надвинув шляпу как можно глубже, чтобы никто из встречных не смог рассмотреть лица, обиженный и непонятый, развенчанный герой пустился в долгий, одинокий и безрадостный путь к дому.

Глава 7

Филипп и сам не смог бы объяснить, какой неведомый поворот судьбы привел его к подъезду небольшого особняка, в котором остановились мисс Фицсиммонс и миссис Керью. Обреченно покинув клуб, граф направился прямиком в сторону собственного дома, однако разум пребывал в таком смятении, что, неожиданно для себя самого пропустив нужный поворот, он продолжал идти прямо. На нескромный вопрос кого-либо из любопытных знакомых Уэссингтон ответил бы, что в этот сырой и туманный вечер просто решил прогуляться. Однако на самом деле граф твердо знал, куда именно держит путь.

До сих пор ему каким-то образом удавалось хранить в секрете масштаб собственных финансовых затруднений. Но сегодняшнее отлучение от клуба означало, что поток разговоров, сплетен и осуждений остановить уже не удастся. Стивенсу можно было доверять. Дав слово, этот человек ни за что его не нарушит. Однако всеведущие слуги, разумеется, не удержатся от пересудов и разнесут новость по всему Лондону. Сплетня начнет распространяться, обрастая пикантными подробностями, уже через пару дней весь бомонд будет знать, что лорда Уэссингтона выгнали из клуба за финансовую несостоятельностью. Понимая ненадежность тех, кто составлял так называемое высшее общество, граф предвидел нескончаемую цепочку разорванных отношений, унизительных ухмылок, оскорбительных перешептываний и даже откровенного, не прикрытого показной вежливостью выражения презрения. Чем закончится печальный спектакль, ведомо одному лишь Богу.