Путь самурая
Шрифт:
– Месье Дюпре! – вновь радостно вскричал он, размашистым шагом устремляясь в мою сторону.
Первоначально нас разделяло метров пятнадцать, и мне подумалось, что с тем же успехом о моём прибытии можно было объявить по внутренней трансляции аэропорта.
– Добрый день, месье! – поздоровался он, подходя ко мне вплотную. – Вы давно прилетели? Я спешил изо всех сил, но вы же знаете Париж… Везде пробки, едва сумел выбраться из города. Ах, да, я забыл представиться! Раймон, Франсуа Раймон.
Минуту назад этот человек назвал моё имя, и я не видел смысла представляться, а потому продолжал молча на него смотреть, ожидая более внятного продолжения. Молодой человек
– Э-э… Месье Дюпре, я прошу извинить меня. Обычно я никогда не опаздываю, но эти пробки… Месье Дюпре?
– Месье Раймон, я жду, когда вы сообщите мне имя хотя бы одного общего знакомого, – терпеливо пояснил я. – У меня нет привычки беседовать с незнакомцами, а вас, простите, я вижу первый раз в жизни.
Он даже слегка опешил.
– Но… Разве вас не предупредили? Мне сказали, что вы прилетаете специально, чтобы подключиться к… – И тут, похоже, до него дошло, где именно он прокололся. Ловко выудив из кармана закатанное в пластик удостоверение и протягивая его мне, месье Раймон тихо отрапортовал: – Лейтенант Франсуа Раймон, второй отдел DSТ.
– В конце фразы следует говорить – «сэр», месье Раймон, – назидательно сказал я, забирая у него документ.
Всё вышесказанное действительно соответствовало истине: Франсуа Раймон, сотрудник 2-го отдела DST (Direction de la Surveillance du Territoire). То есть – французская контрразведка. Добро пожаловать во Францию, месье Дюпре. Получайте ваш обед в Латинском квартале, балерин с грудями, ананасы в шампанском…
– Обращаясь к незнакомому человеку по имени, юноша, вы рискуете однажды получить в ответ пулю, – сообщил я, возвращая ему удостоверение. – Имейте в виду. На будущее.
– Простите, – виновато сказал месье Раймон и быстро добавил: – Сэр!
Не могу поручиться, что в этот момент в его глазах не промелькнула озорная искорка. Даже очень взрослые французы иногда бывают похожи на детей: та же милая непосредственность, плавно переходящая в тупую самоуверенность.
Машина Франсуа стояла неподалёку, как раз там, где парковка частных автомобилей была категорически запрещена. Маленький, юркий «Пежо» рванулся с места как пришпоренный мустанг. Понаблюдав несколько минут за манерой вождения, свойственной моему новому знакомому, я твёрдо решил, что нахожусь в этой машине первый и последний раз. С его талантами было гораздо проще попасть в аварию, нежели в дорожную пробку.
– Куда мы едем? – поинтересовался я, когда торговые ангары и транзитные отели, царившие вдоль дороги, сменились городскими пейзажами.
– Наш отдел занимает офис на Boulevard Voltaire, сейчас мы едем туда, – ответил Франсуа. – Если вы не против. Сэр.
Я благосклонно кивнул. Старинная русская поговорка гласила: «Раньше сядешь – раньше выйдешь», – а в России хорошо разбираются в подобных вещах.
– Вы давно живёте в Англии? – поинтересовался между тем Франсуа, искоса поглядывая на меня.
– Два года, – ответил я.
– Сочувствую, – в голосе молодого француза и впрямь звучало искреннее чувство, – жить с этими нелепыми англичанами… Это их пиво, вечное ковыряние в земле, рабочие ботинки, дурацкий крикет – удивительно примитивная нация. Хотя за то, что они придумали виски, им можно простить даже убийство Наполеона.
– Виски придумали шотландцы, – ответил я машинально. Моё внимание целиком поглощали улицы, по которым мы ехали, знакомые места, дома, деревья. Я больше года не был в Париже и сейчас вновь, уже в который раз, убеждался в его неизменности. Время не меняло этот город, и смена одних рекламных плакатов на другие не имела никакого значения,
– Шотландцы, англичане, какая разница, – разглагольствовал между тем Франсуа, словно штопор вкручивая свой «Пежо» в узкую щель между автобусом и синим «Фиатом», – если всё, на что они способны, это пить своё пиво и горланить на стадионах, хотя сами и в футбол играть не умеют.
– Сколько человек в вашем отделе? – спросил я, чтобы хоть как-то укротить этот могучий поток сознания.
– Семь, – быстро ответил француз. – Если не считать шефа. Но двоих сейчас нет в Париже, так что пока нас пятеро.
– Скажите, Франсуа, как вы меня узнали? – поинтересовался я.
– Ваша фотография уже два дня лежит на моём столе, – засмеялся он. – Когда шеф объявил, что к нашей операции подключаются англичане, все очень расстроились. Обидно, ты делаешь всю грязную работу, а за сливками приходят другие. Правда, потом мы узнали, что вы француз, и это немного утешило ребят.
– Вы считаете, что вся грязная работа уже сделана?
– Я не знаю, что скажет вам шеф, – ответил Франсуа, устремляясь к тротуару, где между двумя запаркованными машинами оставался почти несуществующий промежуток. – Но если хотите знать моё мнение – операцию можно заканчивать хоть сегодня.
– Забавно, – повторил я любимую фразу господина Эвера и для полноты картины даже почесал нос. Такуан говорил, что заблуждение и просветление идут вместе. Но заблуждение становится просветлением лишь тогда, когда человек осознаёт их единство. Похоже, что момент истины был назначен на сегодняшний вечер.
Группа французской контрразведки, занимавшаяся делом Абу аль-Хауля, размещалась в офисе фирмы «Pascal Dufour Immobilier» и теоретически должна была вовсю торговать недвижимостью. За бронированной дверью действительно обнаружилось помещение, увешанное фотографиями различных домов, домиков и квартир. Помимо изображений были также макеты, стол, пара кресел, компьютер, факс, телефон, настольная лампа и секретарша. Именно в такой последовательности, потому что поначалу мне показалось, что в комнате никого нет. Лишь когда Франсуа удивил меня, собираясь целоваться, как мне показалось, с компьютером, я заметил миниатюрное существо, сидевшее за столом. Рост – полтора метра плюс каблуки, очки – минус сто, судя по толщине стёкол; возраст – от пятнадцати и до сорока пяти включительно. Очень приятный, глубокий голос. Имя девушки – Мария-Луиза. Профессия – автоответчик. Она же открыла нам следующую бронированную дверь, за которой и обнаружилось то, ради чего затевался весь этот маскарад, – рабочее помещение группы DST-2F.
– Ещё кофе? – Радушный хозяин, месье Клод Лагард, имевший чин майора и родившийся в Бордо, что автоматически делало нас «земляками», мог выпить очень много кофе. За те два с половиной часа, которые мы провели в его кабинете, эта чашка была уже восьмой. Я отрицательно покачал головой. Пять чашек кофе, выпитые мною до того, согласно булькнули, отказываясь принимать к себе шестую.
– Тогда продолжим, – бодро сказал месье Лагард. – Теперь вы представляете общий круг задач, которые стоят перед нашим отделом. Думаю…