Путь разведчика
Шрифт:
— Да, но… — Эр Том прикусил губу и отвел глаза. — Она говорит, — продолжил он очень тихо, — что мы, отвечая на оскорбление сведением счетов, привлечем всеобщее внимание к ней — к нам. Она… у меня такое чувство, что она… сердится. — Он снова поднял взгляд. — Она пошла играть на омнихоре.
— А! — Даав встал, отбрасывая волосы назад. Он улыбнулся своему обеспокоенному чалекет. — Я приеду. До очень скорой встречи.
— До скорой встречи, Даав.
— Что вы скажете об этих кислородных баллонах?
Клонак устремил на них внимательный
— Симпатичные кислородные баллоны, — проговорил он после целой минуты внимательного их изучения. — Симметричные. И цвет у них приятный. И к тому же полные. Я люблю, чтобы кислородные баллоны были такими.
Эллиана вздохнула.
— Простите меня. Я хотела узнать у вас, считаете ли вы, что этих четырех достаточно, или же их следует заменить на четыре более емких.
— Четырех требуют правила, о прекрасная богиня, но никто не станет возражать, если вы пожелаете иметь больше. Если трюм пуст, то вы можете потакать своей прихоти по максимуму.
— Да, но это — не моя прихоть, — возразила она, довольно убедительно изображая терпеливость. — Кажется, Даав счел, что четырех недостаточно, и я…
Выражение лица Клонака неуловимо изменилось, так что теперь Эллиана не сомневалась в том, что он слушает ее со всем вниманием.
— А что именно Даав сказал, богиня?
Его вопрос прозвучал очень осторожно, а карамельного цвета глаза смотрели с каменной серьезностью. Эллиана моргнула.
— Ну, что он находился на корабле, в котором отказала система жизнеобеспечения, и что достаточно попасть в такую ситуацию однажды, без полного запаса.
— Во-от как. Странно, что он об этом помнит.
Его голос звучал очень тихо, словно он обращался к самому себе. Других комментариев не последовало.
— А почему ему было об этом не помнить? — вопросила Эллиана и тут же смутилась тому, каким резким оказался ее голос.
— Потому что им занимались Целители, — ответил Клонак и снова улыбнулся своей сумасшедшей улыбкой. — И Целителям пришлось дьявольски трудно, как я слышал. Они клялись, что он все забудет. И боги свидетели: ему хотелось забыть.
— У него… кончился воздух?
«Но это — полная нелепость, — растерянно подумала она. — Люди, у которых заканчивается воздух, уже не могут давать никаких советов…»
— Не совсем, — заверил ее Клонак. — Не до самого конца.
Он повернулся, открыл шкафчик со скафандрами и выдвинул один вместе с подставкой.
— Понимаете, в его корабле была пробоина. Компьютер разнесло на кусочки, щиты продырявило. Он все время заделывал дыру, а заплата все время трескалась. Это надо было сделать с наружной стороны, но ему не посчастливилось закончить прыжок посреди метеорной бури. Так уж получилось, что виновата была ошибка в Таблице, которая еще не была уточнена.
Как бы то ни было, выходить из корабля было равносильно самоубийству. Даав не самоубийца — он остался в корабле. Выпустил буи. Вконец посадил аккумуляторы, пытаясь послать сигнал бедствия по узкому лучу. Сделал все, что мог, понимаете? А потом ему осталось только ждать — и использовать кислород.
— Но вы прилетели… — сказала Эллиана, сама
— Я прилетел, — согласился пухленький разведчик, наклоняясь, чтобы осмотреть гермошвы на первом скафандре. — Я прилетел за тридцать шесть стандартных дней.
Он поднял голову, и она увидела его глаза — безрадостные, как дождь.
— Я вышел из гиперпространства, подобрал буи, включил комм… — Он судорожно вздохнул. — Он не отвечал… очень долго.
Разведчик повел плечами.
— Его долго пришлось убеждать в том, что я действительно здесь. Он всегда был упрямым. Наконец я пристыковался и перешел к нему. Он был на последнем баллоне, и в нем оставалось около одной четверти, кажется. Может, даже меньше. Он сооружал прибор: собирался разделять воду на кислород и водород, изготавливать свой собственный воздух. Насколько я знаю, в лаборатории Академии до сих пор изучают это устройство…
Он отвел взгляд: губы его кривились.
— Убедил его перейти в мой корабль. Убедил оставить приборчик в старом. Даже убедил открыть скафандр — чтобы сэкономить воздух в баллоне, понимаете? Но будь я проклят, если он не уселся в кресло второго пилота и не принялся приворачивать расход воздуха в корабле! Пришлось пригрозить ему, что я вывихну ему голову и запихну в автоврача, — только тогда он перестал. — Он снова потрогал свои усы. — Не хотелось бы пробовать. Даав сильный — и страшно быстрый. Даже тогда он был таким. Особенно тогда.
Он по-земному покачал головой.
— Его начало трясти, только когда мы оказались в штаб-квартире. Олвен и Фрад повисли на нем и держали, пока не появились Целители.
— И Целители заставили его забыть, — прошептала Эллиана.
— Так мне всегда казалось.
Клонак нахмурился.
— Знаете что! — вдруг выпалил он. — Мне и самому впору было обращаться к Целителям! Даав… Лучше Даава пилота не найти. И одна идиотская математическая ошибка заставила его висеть в пробитой консервной банке и ждать смерти! Когда он так долго мне не отвечал, я уже решил, что опоздал. А потом я убедился, что он жив, и решил — все бинджали, пока не увидел, как он сидит за своим пультом спокойный как не знаю кто, приворачивает воздух и объясняет это как всегда рассудительно… И если такое может случиться с Даавом, лучшим пилотом вселенной, то что тогда будет с неуклюжим Клонаком? Я испугался. Я даже подумывал уйти из Разведки. Я поговорил с Жоном. Я поговорил с командующим, с Олвен, с Фрадом. И чем больше я говорил, тем тверже решал уйти. Запаковал вещички, по правде говоря.
Он энергично тряхнул головой.
Эллиана облизала пересохшие губы и заставила себя протянуть к нему руку.
— Но вы не ушли.
Клонак изумленно раскрыл глаза, шагнул вперед и бережно зажал ее руку между своих ладоней.
— Не ушел, — подтвердил он, — потому что зашел попрощаться с Даавом. Он спросил, почему я ухожу, и я ему ответил: «Потому что это опасно. Потому что люди гибнут, пытаясь делать то, к чему нас готовят». А он сказал…
Тут Клонак криво улыбнулся.
— Он сказал: «Это — жизнь, знаешь ли». — Клонак передернул плечами. — И я остался.