Путь обмана
Шрифт:
– Тебе легко говорить. Когда уезжала из Литтл-Мелем, сердце у меня было разбито, а деревенские в каких только грехах меня не подозревали. Вот и хотелось вернуться королевой.
Лео наклонилась к Фионе:
– Прости. Не хотела портить тебе настроение.
– Ты и не испортила. Но есть у тебя одна черта, Лео, – вытягиваешь из людей информацию так, что бедняги и опомниться не успевают. Если честно, не очень-то приятно.
Лео поняла, что задела Фиону за живое, но у нее хватило ума вовремя закрыть тему. Она попыталась вспомнить, что сестра говорила о подруге в субботу, – Элли упомянула, что Лео
– Вот что бы сейчас не помешало, – проговорила Фиона, – так это выпить еще кофе. И сменить тему.
Лео обернулась, высматривая официантку.
– Вот черт… Зачем притащился? – пробормотала Фиона, когда на их столик упала тень.
Лео обернулась.
– Добрый день, дамы. Позволите присоединиться?
– Не позволим, – отрезала Фиона. – Ты что тут забыл? Следишь за мной, что ли?
Чарльз, как всегда, игнорировал грубость жены, а Лео пыталась понять, чем вызвано его внезапное появление. Чарльз придвинул стул от соседнего столика и сел.
– Случайно шел мимо и вспомнил, что ты сегодня обедаешь с Лео. Вот и решил угостить вас кофе. О чем беседуете?
– Тебе неинтересно, – парировала Фиона. – Для этого женщины и устраивают девичники – чтобы не обсуждать за обедом проклятую экономику.
– Понял, понял. Все понял. Наряды, макияж… Прошу вас, продолжайте. Не обращайте на меня внимания.
Фиона бросила на мужа сердитый взгляд, и Лео поняла, что больше ничего любопытного выведать не удастся. Но, собрав воедино обрывки ценной информации, она пришла только к одному возможному выводу: Чарльз не единственный, кому есть что скрывать.
Глава 29
В тот день Элли заменяла другую медсестру, и, когда приехала в больницу, отделение гудело, будто пчелиный рой. На магистрали произошла авария, и к ним поступило еще несколько пациентов, но ни один из них не пострадал так серьезно, как Эбби. Элли была рада, что ей снова поручили ухаживать за девочкой. Кейт Кэмпбелл сидела на обычном месте, стул был придвинут вплотную к кровати. Она гладила дочь по руке. Но сегодня Кейт, похоже, была не в состоянии держать себя в руках. Все лицо было залито слезами.
– Кейт, – тихо произнесла Элли и присела на корточки рядом с ее стулом. – Что случилось? Я спрашивала у других медсестер. Говорят, ухудшений не было. Вовсе не из-за чего так расстраиваться…
Элли сжала руку Кейт.
– Это все я виновата. Я, – рыдала Кейт.
Бедной женщине было трудно говорить, и Элли погладила ее по руке.
– Что за глупости? Вы ни в чем не виноваты. Давайте я принесу вам стакан воды, и потом вы мне все расскажете, хорошо?
Попросив другую сестру присмотреть за Эбби, Элли направилась в коридор к посту медсестры. Она могла понять, почему мать Эбби винит в произошедшем себя. Если бы что-то случилось с близнецами, Элли бы чувствовала то же самое.
Возле кулера Элли схватила за руку практикантка:
– Элли, пойдем. Ой, что покажу!
Глядя на ее широкую улыбку, Элли невольно улыбнулась в ответ. Девушка потянула ее в дверь кабинета.
– Вуаля! – радостно воскликнула практикантка, жестом фокусницы
Букет состоял из одних роз всех возможных оттенков желтого и абрикосового.
Элли почувствовала, как кровь отливает от лица, но девушка ничего не заметила и продолжала весело болтать.
– И записка просто очаровательная… Хочешь, прочитаю?
Молчание Элли ничуть не насторожило практикантку, и она как ни в чем не бывало прочла:
– «Для Эбби, с пожеланиями скорейшего выздоровления и выражением особой признательности замечательным медсестрам, которые за ней ухаживают». Жаль, что не написали от кого. Нет, ты представляешь, какая прелесть? – Во взгляде девушки читался искренний восторг. – Только в отделении цветы держать нельзя. Возьми их с собой, поставишь дома! Розы просто чудесные!
Элли заставила себя улыбнуться. Девушку так впечатлили великолепные цветы, что она не заметила ее испуга.
– Есть идея лучше, – произнесла она. – Давай отдадим их Кейт, пусть отнесет домой. Убери записку и просто скажи, что цветы для Эбби. Спасибо, что дала знать, но мне пора.
Элли понимала, что отсутствие энтузиазма с ее стороны заметили, но ей было все равно. Решив выкинуть этот эпизод из головы и сосредоточиться на работе, Элли зашагала обратно. И о чем он только думал?
К тому времени как она вернулась в палату, Кейт немного успокоилась. Элли протянула ей стакан воды и села на свободный стул, мысленно призывая себя не отвлекаться от дела.
– А теперь, Кейт, расскажите, что произошло, когда меня не было. Вас явно что-то расстроило. Поделитесь со мной, и вам сразу станет легче. Может быть, я сумею помочь.
– Надо же было сделать такую глупость! Мне эта идея с самого начала не нравилась, но я уступила. Разрешила ей зарегистрироваться на Фейсбуке только потому, что у всех остальных есть там страницы. Если бы я не позволила, Эбби стала бы единственной девочкой в классе, которой нет в социальных сетях, а она ведь и без того белая ворона. Конечно, бедная девочка в этом не виновата… И теперь полиция говорит, что все из-за этого Фейсбука.
Элли не перебивала. Ни к чему задавать наводящие вопросы, пусть Кейт сама все расскажет.
– Там у Эбби появилась новая подруга, Хлоя. Несколько месяцев назад. Эбби была с ней незнакома, эта Хлоя сама ни с того ни с сего захотела с ней дружить. Эбби была так рада! Она ведь просила девочек из класса, чтобы добавили ее в друзья, но многие ее просто игнорировали. Ну почему подростки так жестоки друг к другу? У Эбби было всего человек пять друзей, и вдруг появилась эта Хлоя. Сказала, их семья летом переедет в Литтл-Мелем, и осенью Хлоя пойдет в ту же школу, что и Эбби. Мол, ее папу переводят сюда по работе и Хлоя хочет заранее познакомиться с будущими одноклассницами. Эбби заглянула на ее страницу, и оказалось, у этой Хлои довольно много друзей в ее родном Дареме. Они много переписывались, и Эбби очень радовалась, что первая из класса познакомилась с новенькой. Говорила, что Хлоя очень хорошая подруга, с ней она может поделиться чем угодно, не то что с одноклассницами. Я была очень рада за Эбби. Дома только и разговоров было что про эту Хлою. Нам казалось, будто мы сами с ней знакомы.