Путь королевы
Шрифт:
— Кто-нибудь будет пирожки? — Королева открыла вещевой мешок и обнаружила недоеденные запасы, доставшиеся ей от Марии.
— Сколько они у тебя там лежат? — с опаской глядя на пирожки, поинтересовался менестрель.
— С того момента, как выехала из дворца. Но не стоит беспокоиться, королевская стряпуха знает особые рецепты, так что пирожки даже сейчас как новенькие. — Девушка отломила себе половинку и отправила в рот.
— Это ты, получается, их с собой уже почти седмицу возишь? Нет, спасибо, что-то мне не хочется, — отказалась Алессия, покосившись на жующую эльфийку.
— Ну и зря, —
— А я попробую, — отважился вампир. Лютен посмотрел на него с уважением.
Королева порылась и, вытащив самый большой пирожок, протянула его Литавию. Молодой человек принял его, понюхал, зажмурился и откусил. Воительница с Соловьем тоже в страхе закрыли глаза. Вампир прожевал, удивленно открыл глаза и откусил кусочек побольше, затем еще один, еще и еще, до тех пор, пока от пирожка ничего не осталось.
— А больше нет?
— Есть! — Эльфийка радостно протянула ему еще один.
— Литавий, а ты уверен, что это точно есть безопасно? — все еще не веря в происходящее, поинтересовался менестрель.
— Больше чем уверен, это не только безопасно, но еще и очень вкусно, — проговорил вампир, причмокивая.
— Интересно, а органы пищеварения у вампиров и эльфов устроены одинаково? — Лютен задумчиво почесал подбородок.
— Думаю, да. Сельба, дай мне тоже пирожок, — решилась Алессия.
Певец посмотрел на друзей, как на сумасшедших, но когда даже дама его сердца бесстрашно принялась за столь сомнительное печево, он решил не уступать ей и обреченно согласился:
— Мне тоже тогда дай. Умирать, так всем вместе.
Но ему понравилось не меньше, чем остальным. В общем, через пару мгновений мешочек с пирожками опустел.
— Я же говорила, что Мария превосходно печет, — восторжествовала королева, — а вы не верили. Теперь и спаться лучше будет.
От дневной скачки все утомились настолько, что заснули уже через несколько стрелок. Даже выносливые дети весны посапывали, как младенцы, не говоря уж о полукровке воительнице.
Посреди ночи Эйриэн проснулась от пения. Она поднялась на локте и огляделась вокруг. Алессия, свернувшись калачиком, спала, уткнувшись Лютену в плечо. Тот, кажется, тоже ничего не слышал, а вот плащ Литавия был пуст. Эльфийка поднялась, стараясь не шуметь, и пошла на голоса. Меж деревьев сияли огоньки, мелькали чьи-то тени, звенели колокольчики. Аккуратно раздвигая ветви перед собой, девушка бесшумно шла вперед. За полянкой, на которой ночевали путники, оказалась еще одна. Там, распевая, танцевали дриады с фавнами.
Вампир, прислонившись к стволу толстого дуба, стоял в тени и полностью сливался с темнотой. Если бы не эльфийское хваленое зрение, девушка вряд ли бы его разглядела. Она подошла к нему ближе и встала за спиной.
— Хорошо поют, — прошептала она еле слышно, и молодой человек подскочил от неожиданности.
— Когда ты здесь оказалась?
— Только что. — Королева сдержала довольную улыбку.
— Да, очень хорошо. Жалко, что Лютена здесь нет. Было бы здорово, если бы они спели вместе. Хотел пойти его разбудить, но побоялся, что, пока буду ходить, они исчезнут или уйдут на другое место, — сообщил он ей шепотом.
— Я тоже умею петь, — пожала плечами эльфийка.
Литавий замер, завороженный. Ему казалось, что у него кружится голова и сами по себе стали подкашиваться ноги. На глазах выступили слезы детского восторженного счастья. Он плакал, забыв обо всем на свете. А когда песнь оборвалась, вся вселенская тоска навалилась тяжким грузом.
— Здравствуй, сестра. — Дриады и фавны склонили головы перед первородной.
— Доброй ночи, сестры и братья.
— Присаживайся к нашему столу, — пригласили жители леса. Огромный пень в центре поляны был накрыт, как праздничный стол: игристое вино переливалось в хрустальных бокалах янтарем и рубинами, сочные гроздья винограда лежали на огромных листьях кувшинок, от ягод, политых медом, разносился аромат, сладко щекочущий ноздри. Глаза разбегались от обилия ягод, фруктов и сладостей. Все это сверкало, переливалось и манило не хуже сокровищ.
— Я не одна, — предупредила Эйриэн.
— Друга своего тоже зови. Он давно за нами наблюдает, — улыбнулась одна из дриад.
Эльфийка обернулась и поманила рукой:
— Литавий, иди сюда.
Вампир вышел из-за дерева. Хозяева поляны склонились перед ним:
— Приветствуем тебя, сын ночи.
— Здравствуйте, дети леса. — Молодой человек отвесил низкий поклон.
— И ты проходи, — позвали его хозяева поляны.
Лесные жители усадили гостей за стол, а сами продолжили петь и танцевать. Королева, не стесняясь, пододвинула к себе кисть винограда, обильно политую черемуховым медом, и кубок золотистого вина.
— Не ешь, — шепнул ей на ухо вампир.
— Ты чего-то боишься, сын ночи? — ехидно улыбнулась эльфийка, одарив Литавия титулом, которым его нарекли дриады.
— Если ты съешь что-нибудь со стола, то навсегда останешься на этой поляне. Наступит утро, все исчезнет, а ты будешь ходить кругами, никогда не сможешь выбраться и так и умрешь здесь, — серьезно предупредил Литавий.
Девушка, не удержавшись, рассмеялась:
— Меньше слушай человеческих сказок. Это такая же правда, как то, что все вампиры охотятся на белокурых девственниц, чтобы покусать их за шеи, выпить всю кровь и сделать своими мертвыми невестами. — Эйриэн оторвала самую крупную виноградину и бесстрашно отправила ее в рот.
Вампир покраснел так, что это было заметно даже в темноте невооруженным глазом. Он поспешно пододвинул к себе кубок с вином и отпил большой глоток.
— Не пей в таком количестве, а то точно с этой поляны не сможешь уйти, — предупредила Эйриэн как можно более серьезным голосом.
Дриады и фавны пели и танцевали, повсюду мерцали огни, разливалась музыка.
— Я даже завидую им, — королева выпила третий бокал и, подперев голову рукой, с тоской смотрела на веселящихся, — они выбрали свой путь, навсегда ушли из городов. Их не волнуют войны, политика, цены на хлеб и зерно. Их не волнует, какое платье лучше надеть.