Путь королевы
Шрифт:
— Ему не нужна слава, — тихо ответила королева, припомнив последний разговор с маэстро, — и поет он очень редко и, наверное, только для меня, и не играет на лютне. Но когда я слышу его голос, я забываю обо всем: кто я, где я, кто рядом со мной. Всю свою жизнь забываю и живу только тем, о чем он поет. Так раньше алконосты пели или сирены в море. Нет, не сирены, он никого не хочет заманивать и убивать, но ничего прекраснее в своей жизни я никогда не слышала.
— Ты так говоришь о нем, словно влюблена. — Голос у Литавия стал какой-то странный.
— Что за вздор? — взмахнула руками эльфийка, но
— Я думаю, любовь не выбирает ни возраста, ни рас, ни статусов. Просто однажды ты видишь кого-то — и что-то происходит внутри. Такое, что не опишешь словами, что можно только испытать на себе.
— Возможно, — хмыкнула девушка, вспомнив Алессию с Лютеном. Он — чистокровный эльф, она — полукровка, он — знаменитый менестрель из благородной семьи, а она еле сводит концы с концами. Ни титула, ни богатых родственников у нее нет. И все же никто Лютену не нужен, кроме нее.
Интересно, а чем занимается Литавий? Тут Эйриэн задумалась. Вот люди могут быть богатыми и бедными, простолюдинами и благородными. Боглы — законники, судьи, прокуроры, обвинители; клураканы — виноделы; лепреконы — башмачники. Эльфы связаны либо с большой политикой, либо с торговлей, либо с искусством, но бедными они не бывают никогда. Есть много рас, которые живут в лесах, морях и реках, и им вообще наплевать на политику, города и богатства. Как огоньки. А вот как ко всему этому относятся вампиры, королева не знала. Николо ей этого не рассказывал. Решив долго не гадать, Эйриэн отважилась спросить напрямик:
— Литавий, а чем ты занимаешься, когда не ухаживаешь за заброшенными кладбищами?
Вишневые глаза осветило непонимание.
— Ну смотри, — принялась объяснять эльфийка, — я — вестник. Передаю вести ее величества из столицы в другие города. Лютен — менестрель, поет для этэнов. Алессия — воительница, охраняет купцов и грузы. А ты?
— Я, наверное, странник. Странствую где приходится, — ответил после минутного размышления молодой человек.
— И ты всегда странствовал?
— Теперь уже кажется, что всегда, — туманно сказал вампир. В его голосе чувствовалась печаль, которую он не смог скрыть.
— Странный ты, — заметила девушка. — Хотя, возможно, все вампиры странные. Ты первый, которого я вижу так близко.
— Смотри, — Литавий схватил ее за руку и показал вверх, — это созвездие Летящего Пегаса. Оно первым появляется на небосводе моей родины. Самая яркая звезда в нем, Глаз Пегаса, всегда висит над шпилем королевской башни, как украшение. Это архитекторы так придумали давным-давно.
Он внезапно замолчал, и Эйриэн стало его почему-то очень жалко. Столько грусти было в его словах.
Эльфийка посмотрела на темное небо. За разговором молодые люди не заметили, как вышли на окраину деревни, огни и веселье остались позади, и звезды были сейчас видны очень хорошо. Они сияли, словно рассыпанные кем-то алмазы, и перемигивались друг с другом, будто бы разговаривая на безмолвном, понятном только им языке. Глаза Эйриэн и Литавия сверкали в темноте, как две пары разноцветных
— Я тоже люблю смотреть на ночное небо, — призналась королева. — В Ночной Короне самые яркие звезды — на шпилях, а мне рассказывали, что в других странах Крылатого Вестника называют Рыжей Лисой. И впрямь, если посмотреть внимательнее, то действительно можно увидеть лису.
— Да, — согласился вампир, — в других странах из тех же самых звезд складывают другие созвездия. А ведь Крылатый Вестник — это твое созвездие, Сельба.
«Скорее уж Ночная Корона», — невесело подумала про себя эльфийка, и эта мысль спустила ее с небес на землю. Или, вернее, уронила. Стало как-то неприятно и неуютно.
— Завтра рано вставать. Я пойду спать, пожалуй, — сухо закончила она разговор и, резко развернувшись, побрела в дом, который в эту ночь им достался на ночлег. Мучили думы о том, что она даже поделиться ни с кем не может своими заботами и переживаниями. Но Эйриэн не была бы собой, если бы позволила плохим мыслям взять над собой верх. Уже через пару шагов она сорвала с дерева какой-то сочный сладкий фрукт, и настроение у нее слегка приподнялось.
— Вставай, предательница! — разбудил ее недовольный громкий голос.
Королева приоткрыла один глаз. Прямо в упор на нее смотрел донельзя хмурый Соловей.
— Сбежали вчера. Даже песни не остались послушать. Он упер руки в бока и, похоже, не собирался сходить с места до тех пор, пока не услышит в свой адрес слезных извинений.
— Мы на звезды ходили смотреть, — зевая, ответила Эйриэн. Извиняться у нее не было никакого желания. К тому же она не чувствовала себя ни капли виноватой.
— На звезды смотреть, — протянул менестрель, что-то прикинул в голове, глупо заулыбался и добавил: — Ну ладно, тогда другое дело.
А выходя из домика-норки, проговорил:
— Собирайся быстрее, все уже на конях сидят. Тебе, как пострадавшей, дали пару лишних минут поспать, но ты особо этим не злоупотребляй.
— Я не калека! — воскликнула эльфийка, вскакивая с кровати. Забыла, что потолки невысокие, и больно ударилась макушкой.
Она вышла во двор и поняла, что все и впрямь уже собрались. Совсем все, в том смысле, что вся деревня огоньков умудрилась каким-то непостижимым образом втиснуться в этот небольшой дворик. И что было еще невероятнее: все они смотрели на Лютена и… улыбались. Правда, зрелище получилось не для слабонервных. У огоньков оказались мелкие частые острые зубки. Королева даже засомневалась, не хищники ли они на самом деле — очень уж плотоядно улыбались, ей на какое-то мгновение стало страшно за своего приятеля. Огоньки дружно поклонились на прощание и проводили компанию друзей до самых ворот, а потом еще долго стояли и махали им вслед.
— Милая деревня, — высказался Соловей, когда друзья тронулись в путь, — обязательно заеду сюда еще раз.
— Как-нибудь попозже, — остудила его Эйриэн, — а сейчас нам надо поторапливаться.
Она попросила Арейона скакать как можно скорее, и они помчались быстрее ветра, но, оказалось, что остальные кони не успевали за ними. Особенно кобылка Литавия. Где ему отыскали это чудо природы, было неизвестно, но на вид она больше была похожа на помесь осла и козы. Когда эльфийка озвучила свой вопрос, Соловей проворчал: